— Провинция Каи, — бубнил он, тыкая указкой в висевшую на стене потрёпанную карту. — Правитель — Такэда Нобутора, отец нынешнего господина. Характер — скупой, жестокий, недальновидный. Его вассалы… — он перечислил десяток имён и титулов, — …недовольны. Запомните их гербы. Этот — три ромба. Этот — водяной поток. Перепутаете — вас ждёт быстрая и болезненная смерть. Дальше. Яды…
Он начал перечислять растения, симптомы отравления, антидоты. Голос его был ровным и усыпляющим. Глаза Дзюнъэя слипались. Рядом Акари уже незаметно клевала носом.
— …корень волчьего лыка вызывает жжение во рту, тошноту, судороги… Акари! — голос Кайто взметнулся вверх, как клинок. — Какой антидот для корня волчьего лыка?
Акари вздрогнула и села прямо.
— Э… усиленное потение и промывание желудка? — выпалила она наугад.
— Смерть, — холодно констатировал Кайто. — Ты бы умерла в страшных муках. Правильный ответ — отвар из коры ивы и рисовой воды. Дзюнъэй! Повтори симптомы отравления болиголовом!
Дзюнъэй, пойманный врасплох, замер на секунду, прокручивая в голове лекцию.
— Сухость во рту, расширенные зрачки, мышечная слабость, паралич, начинающийся с ног и поднимающийся… пока не остановится дыхание.
Кайто смерил его долгим взглядом.
— Принято. Не расслабляйся. На войне знание — это не оценка, это твоя кишка, которая остаётся на месте, а не оказывается на земле.
Урок длился ещё два часа. Когда они вышли, голова гудела от имён, дат и симптомов.
— Я ненавижу гербы, — простонала Акари, падая на циновку в своей каморке. — Ненавижу яды. Я хочу быть простым убийцей. Пришёл, воткнул клинок, ушёл. Красота.
— А если ты воткнёшь клинок вассалу под гербом из трёх ромбов, думая, что он из клана Водяного потока? — лениво поинтересовался Дзюнъэй, уже почти засыпая.
— Скажу, что это был личный конфликт, — пробормотала она в ответ. — Из-за… ну… из-за булочек. Он съел мою булочку…
Её голос оборвался, сменившись ровным дыханием. Дзюнъэй последней мыслью перед тем, как провалиться в сон, подумал, что булочка — это на удивление убедительный мотив для убийства. В этом мире.
Вечер в долине Тенистой Реки был самым мирным временем. Суровые учителя расходились по своим углам, гася лампы. Гул тренировок стихал, сменяясь тихими разговорами, шепотом воды и треском единственного на всю деревню общего костра, разожжённого в большой, защищённой от ветра пещере. Огонь был роскошью, и его берегли — не для тепла, а для света и немногочисленных радостей.
Дзюнъэй сидел на корточках поодаль от других, с наслаждением протянув к огню онемевшие за день руки. Пахло дымом, жареным на углях бататом и людьми, которые весь день провели в движении. Акари плюхнулась рядом, с громким вздохом скинув с ног потрёпанные сандалии.
— Кажется, мои ступни решили отделиться от тела и начать самостоятельную жизнь, — проворчала она, с любопытством разглядывая свои пальцы. — Им явно надоело таскать моё многоуважаемое тело по всяким крышам и шестам. Я бы их не винила.
— Предлагаешь им написать прошение Оябуну? — не поворачивая головы, поинтересовался Дзюнъэй. — «Уважаемый господин Мудзюн. Наши невыносимые страдания вынуждают нас просить об отставке…»
— …и о пожизненном обеспечении теплой обувью и массажем, — закончила Акари, хихикая. — Думаешь, он пойдёт навстречу?
— Скорее прикажет твоим стопам в качестве наказания отдраить до блеска всё оружие в арсенале. Без рук.
— Жестоко, — вздохнула она. — Но справедливо.
Она помолчала, наблюдая, как искры от костра взвиваются вверх, чтобы погаснуть в холодном ночном воздухе.
— Эй, Дзюн, — начала она неожиданно серьёзно. — А о чём ты думаешь, когда вот так сидишь и молчишь? Кажется, будто ты где-то далеко.
Дзюнъэй не ответил сразу. Он смотрел на огонь, и пламя отражалось в его тёмных глазах, разжигая в них что-то давно забытое. Его мысли унеслись далеко от этой пещеры, от запаха дыма и звуков долины. Они перенесли его в место, где пахло совсем иначе: кислым запахом гниющих отбросов, пылью и страхом. Небольшой городок на окраине владений Уэсуги. Ему было лет семь. Он не помнил своего имени. Его звали «Эй» — просто междометие, крик, чтобы привлечь внимание.
Он копошился на задворках харчевни, у большой помойной ямы, где крысы были его главными конкурентами. Его глаза, острые и быстрые, выискивали в груде объедков хоть что-то съедобное: обглоданную кость с остатками хряща, подгоревшую рисовую корочку, подгнивший фрукт. Его мир был маленьким и голодным. Его главным навыком было умение быть невидимым, растворяться в тени, когда мимо проходили взрослые, способные отшлёпать его или пнуть просто так, для смеха.
Однажды за ним погнался поварёнок с ножом для разделки рыбы. Эй украл почти целую лепёшку, оставленную по недосмотру на подоконнике. Он бежал, чувствуя, как колотится его маленькое сердце, заскакивал в узкие проходы между домами, зарывался в кучу вонючего тряпья. Он затаился, замер, слившись с мусором, и поварёнок пробежал мимо, даже не заметив его.
