В балетном классе, насколько я помню, всегда было холодно – но чтобы так… Входишь как в холодильник, даже пар изо рта идёт.
Мисс Финч сидела у рояля в шарфе и шерстяной шапочке.
– Приношу извинения за холод, девочки, – сказала она, энергично потирая ладони. – Боюсь, что единственный способ согреться в таких условиях – это танцевать.
Мы с Айви сели рядом и принялись окоченевшими пальцами завязывать свои пуанты. Тут в класс вошла Пенни, огляделась и села прямо рядом со мной. Мне очень хотелось сказать ей пару ласковых. Много она нового могла бы сейчас узнать о себе, наша староста-пойди-ка-прочь-пожалуйста. Я уже готова была начать, но тут…
…но тут я услышала всхлип и посмотрела на Пенни.
Она плакала.
К такому повороту событий я оказалась совершенно не готова и потому сделала первое, что пришло в голову: не стала обращать на Пенни внимания и отошла к станку.
За спиной я услышала, как Айви тихо спросила:
– Ты… Ты в порядке, Пенни?
Пенни ничего не ответила, только всхлипывала, сглатывала и хлюпала носом.
Айви подошла ко мне, встала рядом. Я вопросительно взглянула на неё в зеркало. Она в ответ неопределённо пожала плечами.
Очень скоро слёзы Пенни заметила и мисс Финч.
– Что с вами, Пенни? – спросила она.
– Вайолет, – всхлипнула Пенни. – Я же просто… Это так ужасно…
Всё в том же зеркале я увидела, как мисс Финч подошла к ней и начала о чём-то говорить – так тихо, что мне ничего не удалось услышать.
Я наклонилась к Айви, которая отрабатывала сейчас стойку в четвёртой позиции:
– А я и не знала, что у Пенни, оказывается, есть сердце. Думала, что она вообще не человек, а демон.
– Скарлет, – с упрёком сказала Айви и даже шлёпнула меня по руке. – Да, она едва не убила свою лучшую подругу, но сделала это не умышленно. Я понимаю, мы ненавидим Пенни, но, может быть, объявим перемирие на какое-то время?
Возможно, сестра была права. Возможно. Я повернулась и закинула ногу на станок. Подумала.
– Мне кажется, ты недооцениваешь Пенни, – сказала я.
– Да? И что же ты имеешь в виду?
– Ты решила, что сейчас она плачет оттого, что чувствует свою вину и ей стыдно. Я думаю, что ты не права. Ведь нашу лапочку-старосту только что наказали, и, судя по всему, наказали крепко. Так что я полагаю, что плачет она от
В дверь нашей комнаты Ариадна осторожно постучала только следующим вечером. Мы открыли, и она вошла, держа в руках красную книжечку Шепчущих.
– Готово! – торжественным тоном объявила Ариадна. – Только заберите эту красную штуковину, я её видеть больше не могу!
Она швырнула книжечку мне на кровать, а сама плюхнулась прямо на ковёр.
– Ты что… всю-всю её прочитала? – спросила Скарлет. Она была сильно удивлена, что и говорить. Как и я, впрочем.
– Всю, от корки до корки, – широко ухмыльнулась Ариадна.
– Как ты себя чувствуешь, Ариадна? С тобой всё в порядке? – спросила я со своей кровати.
– Плохо себя чувствую. Полночи я провозилась с Розой, полночи – с этими чёртовыми цифрами. Для начала предположила, что А – это один, Б – два, и так далее. У меня стало получаться что-то вроде «зримжышч». Тогда я предположила, что второе слово на первой странице – «Шепчущие». По количеству букв подходит. В таком случае Ш – это 8. Или восьмая буква от конца алфавита.
– То есть…
– Да, это алфавит, только зашифрованный задом наперёд. Столько времени провозилась, а всё оказалось так просто! А теперь уберите куда-нибудь эту книжку и разбирайтесь с ней дальше сами. Видеть её больше не могу.
Ну, пусть Ариадна поступает как ей хочется, но лично мне не терпелось прочитать всё, что написано в красной книжечке. Я схватила её, открыла и увидела, что Ариадна проделала огромную работу – поставила под каждой цифрой соответствующую букву. На самой первой странице было написано:
– Ты её всю внимательно прочитала? – спросила Скарлет у Ариадны, которая со счастливой улыбкой уставилась в потолок.
– Нет, не внимательно, просто подставляла буквы. Но общий смысл уловила и перечитывать не стану, благодарю покорно.
Скарлет пересела ко мне на кровать, и мы начали читать вместе.
Времени на то, чтобы прочитать книжечку, у нас ушло гораздо больше, чем могло бы уйти, и всё из-за Скарлет. Мне приходилось постоянно ждать её, чтобы перевернуть страничку. Ну а когда мы закончили, я поняла, почему Ариадна не хочет перечитывать этот текст – вовсе не из-за усталости, совсем нет.
– Поверить не могу, – сказала я. – Никогда не думала, что…
В книжечке оказался список всех проступков мистера Бартоломью, о которых девочки либо знали, либо подозревали в них директора, и сразу скажу, что читать всё это было омерзительно. Здесь и дальше они называли мистера Бартоломью просто «он» – может, для конспирации, но скорее всего для краткости. Итак.
