В районе Тулы машина наскочила на, стоящий на дороге, без огней, трактор Кировец, вылетела на встречную полосу, прямо под идущий Икарус, взяла еще левей и рухнула с дорожной насыпи в кювет. Автомобиль несколько раз перевернулся помял корпус, но не загорелся и даже продолжал движение А, вот дон Жуан, сидевший на переднем сидении вполоборота, сломал позвоночник. Водитель отдалялся легким испугом, одна девица сломала руку…и все
Дон Жуан сломал позвоночник в районе грудины и поясницы. Он стал полностью неподвижен…
Пошли тяжелые операции. Какие-то дамы, из его предыдущей жизни, носили ему цветы, но как то вяло…
По телефону он, как всегда, говорил что-то о своих научных замыслах. Но судьба .отняла у него смысл и сатанинское предназначение, … Сатана победил, сделав его своим слугою, предал, ибо он предатель и добивал его окончательно.
Можно было стать святым, можно было стать ученым,… Но не такова была судьба, и дон Жуан не имел опоры в вере. Осознав , что к прежней жизни возврата не будет, он связал из простыни петлю и сполз с кровати…Вот вам и ад развергшийся!
А его помнят в Питере… Но в основном, приятели мужчины, нынче все сильно состарились, но до сих пор удивляются, как это ни одна женщина не могла против него устоять, и завидуют, по старой памяти, его свободе…
Совершенно неожиданно, после его смерти мать вышла замуж за чудного старичка, они вместе ходят на могилу дон- Жуана. Анна не была там ни разу…
П.С.
– Как бы не так! – сказал, прочитав очерк, старинный мой друг Юра Подражанский. – Как бы не так. Тебе кто про его смерть рассказывал? То-то и оно… Смерть то была ужаснее. Он взрезал себе ножницами, потерявший чувствительность живот, а может оскопил себя… Истек кровью.
Господи! Буди милостив нам грешным!
« Муму»
( повествование в двух частях)
Часть первая
Герасим
Это было его настоящее имя, на работе его звали Георгий Петрович , но крещен он был и в паспорте записан Герасимом, а Муму прозывался за разговорчивость, поскольку в должности, какой –то очень высокой и значительной ,не то главного инженера ,не то технолога крупнейшего завода страны, говорил не более фразы в день. Зато эту фразу можно было высекать на скрижалях.
Двухметроворостый, круглоглазый, бешено кудрявый, похожий на быка, он, казалось, круглый год ходил в пальто с поднятым воротником и всегда без шапки, а дома только в трусах – ему всегда было жарко.
Женат он был на мелкой, уксусного характера женщине, которую звал «Страдалица» и сосуществовал с ней «членораздельно» – то есть в разных комнатах. Более нелепого было брака невозможно представить как по содержанию ,так и по форме. Даже сидя Муму был на голову выше жены.
Когда Страдалица была дома ее едкий голосок казалось лез из всех щелей, Муму в таких случаях постанывал, как Прометей прикованный и норовил из дома улизнуть поскорее. Сей шизофренический брак Муму объяснял ошибкой молодости, когда студентом «заделал Страдалице пионеров и, как порядочный человек был обязан жениться», тем более ,как утверждала Страдалица ,она при родах потеряла здоровье и почти инвалид.
Близнецы – пионеры были точной удвоенной копией Муму и являли собой самодостаточный организм., который всеми силами старался вырваться из удушающих объятий воспитательно – педагогических представлений Страдалицы. Когда они бывали дома, то либо поглощали на кухне совершенно самостоятельно сваренный макароны или пельмени, либо копошились в своей комнате, где примерно раз в месяц, что-то горело или взрывалось. Приезжали пожарные, скорая помощь, набегали водопроводчики и электрики, реже – милиция. Страдалица закатывала истерики. Пионеры, стояли столбом по разным углам и, в еле сдерживаемом восторге, вспоминали как «бумкнуло» или как «пты – дыхнуло».Муму, безропотно, чинил или возмещал ущерб. Пионеров никогда не ругал и не наказывал.
Сущность его воспитательной концепции предстала мне зримо, когда ,однажды , я застал Муму в тяжелом похмелье. Он сидел на диване, в трусах покроя «30 лет Советскому футболу», а перед ним посредине комнаты соседский мальчонка возился с железной дорогой, которую когда – то, в качестве единственного трофея отец Муму привез из поверженного Берлина. В пору больших родительских застолий, со вздохами вспоминал Муму, дорогу раскладывали на столе и большой, почти что настоящий, электрический поезд вез бутылку шампанского. Чуда немецкой техники я в исправности не застал, поскольку пионеры во все внедрились и отвертели что могли, но соседский мальчишка не терял надежды вдохнуть новую жизнь в замерший механизм. Он копошился с колесами и вагонами, время от времени, засовывая оголенные провода в электророзетку.
– Вот, – пробормотал Муму, еле ворочая языком и временами пьяно засыпая, – Соседи мальчонку привели – присмотреть, а то бы я спал. «Присмотреть» – всегда пожалуйста! Сидю, бдю! Я вообще люблю, когда молодежь и подростки технику осваивают. И тянуться к ней. Самостоятельно, причем. Он осваивает, я присматриваю. Я не вмешиваюсь! Пусть сам. Своими руками, как деды и отцы.
