— Ева, стой! — бросив ничего не понимающий взгляд на коричневый предмет, помчался за расстроенной подругой. С трудом догнал девчонку у ворот заброшенной конюшни. — Заноза, что произошло? — тяжело дыша, ухватил за рукав, притянул к себе, желая утешить. Эта мелкая пигалица вечно попадала в неприятности, но никогда не просила помощи. За это он бесконечно ее уважал. Они знакомы четыре месяца, а он уже не может себе представить даже дня без нее, хоть каждая новая встреча и проходит кувырком. Вот что могло произойти на этот раз? Кто ее так?
Ева устало уткнулась лбом в твердое мальчишеское плечо. Потом обняв тонкими ручками за талию, разрыдалась. Это не были девичьи слезы, чтоб привлечь к себе внимание или вызвать жалость. Это были настоящие слезы отчаяния. Дарен растерянно гладил ревущую по спутанным волосам и спине, ожидая, когда подруга сможет успокоиться.
— Это был подарок папы… — сквозь всхлипы, выдавила тихо Ева из себя. — Единственное что осталось от него… — упала на землю на колени, вытирая опухшее лицо. Юноша присел рядом. — Они выхватили медведя из моего рюкзака. Я погналась за ними. Мальчишки стали рвать его на части… — сжала плотно глаза веками, стараясь вновь не разреветься. — Мы подрались, подарок больше не спасти… — две крупные слезинки все-таки вырвались наружу, пробороздив новые мокрые дорожки.
— Ох, Ева! — вновь прижал девчонку к себе Дарен. — Мне очень жаль. Кто это был?
— Их было трое…
— Не стоило. Все равно подарок не вернуть, — через два дня они вновь сидели у конюшни. Ева белоснежным носовым платочком вытирала сбитые в кровь костяшки пальцев Дарена. Мальчишка же сидел с легкой пьянящей улыбкой наблюдая за сосредоточенным лицом пигалицы. В животе у него порхали бабочки. Пока подросток не мог объяснить то чувство, что заставляло сердце биться быстрее. Просто наслаждался моментом. Запах ее волос напоминал весенний луг. Он кружил голову. Хотелось уткнуться в темную макушку и дышать… дышать… полной грудью.
— Стоило! — широко улыбнулся. — Ради тебя стоило!
Девчонка, резко выпрямившись, уставилась огромными синими глазами в его лицо:
— Что же это мы такие радостные? — упрямо уперла руки в бока. — Тебе же больно! — недоверчиво прищурилась.
— Нет, Ева рядом с тобой не больно, — смущенно потупился. Даже слегка покраснел. Кто бы мог поверить в этот момент, что Дарен — гроза всех сорванцов в округе, будет сидеть краснее перед мелкой пигалицей!
— Эх… мальчишки… — смешно сморщив носик, вновь принялась за свое дело.
— Ева… я всегда буду защищать тебя… — прошептал Дарен. — Всегда! Никогда не дам в обиду…
— Ева… — еле слышный шепот, выдернул из мрака. Девушка попыталась приоткрыть глаза, но ничего не вышло. Ее руки кто-то коснулся:
— Заноза моего сердца… — в мужском голосе боль с отчаянием. — Любимая, вернись ко мне…
Сердце за кровоточило. Этот голос! Такой родной… Но она не может… не должна… не имеет права! Мерзкая дрянь! Не достойная сочувствия после всего содеянного. Голова нещадно гудела и кружилась, но девушка нашла в себе силы с огромным трудом отвернуться. Вновь провалилась в забытье.
В глаза что-то светило, мешая находиться в блаженном беспамятстве. Ева осторожно приоткрыла слипшиеся веки. Утреннее солнце пробивалось сквозь больничные жалюзи. Интересно как она сюда попала? Ведь последнее что Ева помнила — это лицо Лоу. Резко повернула голову, от чего все завертелось и ее чуть не стошнило. На неудобном кресле, подложив под щеку ладонь, сидел спящий Дарен. Его волосы небрежно взлохмачены. На лице отросшая щетина, а под глазами темные круги, свидетельствующие о беспокойных ночах. В глаза бросились сильные руки со сбитыми костяшками и запекшейся кровью на них. Нашел? Успел? Или…
Сглотнула подступивший к горлу ком. Сердце бешено заколотилось. В каком состоянии он нашел ее? Почему до сих пор здесь? Ему не противно?
Мужчина, видимо почувствовав ее взгляд, шевельнулся. Их глаза встретились на миг, а в следующую секунду он бросился к ней:
— Ева! — нежно коснулся лежащей руки, садясь на край больничной койки.
Глаза девушки расширились. В них отразился нескрываемый ужас с паникой. Сейчас девушка хотела провалиться сквозь землю, чтоб не видеть в лице любимого безысходность с сочувствием.
— Заноза, все позади! Я с тобой! — затараторил, теряясь под огромными синими глазами девушки.
— К-то? К-то вы? — резко отдернула руку, пытаясь сесть, чтоб отползти подальше.
Мужское лицо исказила гримаса нестерпимой боли. Дарен уронил голову на грудь, глубоко дыша. Казалось, в этой жизни ему уже не может быть больнее. А нет! Оказывается, у боли нет границ. Поднял голову, всматриваясь в дорогое лицо:
— Ева… — с огромным трудом произнес, осипшим голосом. — Мы уже проходили через это. Если ты дашь мне шанс… еще один шанс… — Как же тяжело говорить эти слова, когда хочется заключив ее дрожащее тело в свои объятия, никогда больше не отпускать! Но он прекрасно осознает, что тогда на всегда потеряет любимую. — Боже! — судорожно вздохнул. — Что я говорю! — резко вскочив, заметался, словно раненый зверь в клетке, по палате.
