— Где мой рюкзак? — не отрывая взгляда от любимого произнесла девушка. Дарен вопросительно вскинул бровь. Лицо мужчины посуровело. Он в данный момент сомневался в правдивости ее слов. — Найди мой рюкзак… — взмолилась.
В палату ворвались два санитара. Тара кивнула мужчинам, которым явно место в спортзале, а не в палате с хрупкой девушкой.
— Забирайте, — опять уткнулась в свой телефон что-то печатая.
— Куда забирайте? — испуганно прошептала Ева, бросая отчаянные взгляды на безучастного Дарена.
— Да, солнышко! Каждое действие приводит к ответу! — равнодушно произнесла женщина.
— Я сказал, она, в данный момент моя пациентка! — перегородил проход лечащий доктор Евы. — Вы не имеете права!
— Имею! И забираю! — Тара равнодушно вновь пихнула в лицо мужчине судебное постановление. — С дороги!
Санитары, не обращая внимание на плохое состояние девушки, подхватив ее за подмышки, потащили к выходу.
— Дарен! — попыталась вырваться, но наткнулась на отстраненный взгляд. Конечно, он не может простить ее лжи. К тому же слова Тары сеют зерна сомнений о ее вменяемости. Даже сама девушка начала сомневаться в том, что конкретно она помнит. Какого же любимому? — Ты можешь мне не верить, но найди рюкзак, тогда все поймешь! Телефон… — последнее, что она успела выкрикнуть, прежде чем ее, упирающуюся босыми пятками в пол, насильно утащили санитары.
В душе образовалась огромная не заживающая рана. Она даже не может больше бороться после презрения, что прочла во взгляде Дарена. Уронила обессиленно голову на грудь. К черту! Все к черту! Бессмысленное противостояние! К чему приводит борьба? К новым препятствиям? Сколько нужно барахтаться, чтобы добиться справедливости в этом мире? Мать не вернуть… насилие не забыть… Что с того? Мысли вихрем неслись, сметая желание сопротивляться. Да и за чем, когда за нее уже все решили. Обессиленно повесив голову на грудь, покорно засеменила, глотая льющиеся слезы. Все! Конец! Сложилась пополам в мужских руках. Ее желудок все-таки не смог удержать скудное содержимое, выворачиваясь на изнанку от безумного головокружения. Пусть ее накачают лекарствами, лишь бы перестать чувствовать! Лишь бы забыть почти черные глаза с плещущимся осуждением…
— Доброе утро, — в палату вплыла необъятная санитарка преклонного возраста с улыбкой на лице. — Такой чудесный день будет! — бормотала под нос, разворачивая сидящую в кресле-каталке хрупкую девушку к себе. Длинные спутанные волосы падали на бледное безучастное лицо. Огромные синие глаза, совсем потухнув, смотрят в одну точку. Санитарка пощелкала перед девушкой пальцами. Ноль реакции. Ни один мускул не дернулся. — Иногда мне кажется, что они перебарщивают с лекарствами! — потянула за ладонь, оголяя почти прозрачную руку до локтя. Чуть нахмурилась, разглядывая синяки на венах от уколов. — Тут уже даже колоть некуда…
Вздохнула, придирчиво рассматривая пациентку:
— А давай я тебя хотя бы причешу что ли? — отложила шприц на прикроватный столик, доставая из кармана расческу. — Ты же такая красавица! Но если за собой не следить, то скоро превратишься в пугало, — начала проводить по густым волосам. Несколько минут боролась, распутывая свалявшиеся волосы. Наконец расческа легко заскользила. Женщина заплела копну в длинную косу. — Так гораздо лучше, да и мешаться не будут.
— Грейс, ты закончила? — в палату заглянула молодая девушка. — Тебя там главный вызывает.
— Сейчас-сейчас, — бормотала добрая женщина, беря в руки шприц, чтоб закончить процедуру.
— Ты чего с ней копаешься? — вспылила зовущая.
— Да иду! — сунула шприц в карман. — Может если ты немного отдохнешь от уколов, тебе станет лучше? — шепнула на ушко, неподвижной девушке. Выпрямилась, покидая палату, закрыв тихонько за собой дверь.
«Отдохнешь?» — через полчаса лениво всплыло в мозгу. Она только и делает, что отдыхает. Тело совсем не слушается разума. Сознание будто в непроницаемом коконе. Мысли текут вялой рекой. Эмоций никаких. Даже сердце не болит. Ничего! С трудом получилось откинуть голову на спинку кресла. Жуткая жизнь безропотного овоща. Лучше уж смерть, чем такое пустое существование.
Тара Рид. Почему Ева не замечала раньше в женщине склонности к жестокости? Сколько прошло времени с появления Тары в ее палате после встречи с Лоу? Неделя? Месяц? Вечность? Ей что-то такое колют, из-за чего она с трудом осознает себя человеком. Какое к черту время? Женщина приехала с ней в эту больницу. Миллион гадостей пришлось Еве выслушать в свой адрес. Это ее шокировало, ведь Тара раньше всегда была с ней мягкой и терпимой.
— Ты убогая, не благодарная тварь! — кричала женщина, когда Еву привязывали к больничной койке. — Столько лет ты скрывала свою сущность, гадина! Как ты могла посметь меня обманывать?
Ева была ошарашена поведением женщины, поэтому не могла оправдываться, к тому же постоянная тошнота с головокружением не давали срываться словам с уст.
«Смысл? Когда за тебя уже все решили и приговорили!»
Интересно, ее когда-нибудь выпустят из этого заведения? Тут же лениво кольнуло сердце.
«Зачем?»
