И огорожен высоким каменным забором с колючей проволокой, уложенной поверху крупными кольцами. Через такой при всем желании не перелезть без лестницы и специального оборудования, а с другой стороны, еще надо умудриться приземлиться, не поломав ноги. Какой смысл? В больничной рубашке далеко не убежишь. Обреченно вздохнула. Придется положиться на милость бесчувственной судьбы. Позади чуть слышно скрипнула дверь. Ева затравленно оглянулась, встречаясь с холеным мужским лицом. Замерла не в силах побороть зарождающуюся панику в сердце.
— Вижу вы, наконец, очнулись, — сосредоточенно произнес «Заведующий», заходя в палату. — Присаживайтесь, — услужливо пододвинул кресло. Ева отрицательно мотнула головой, продолжая цепляться дрожащими пальчиками за подоконник. — Лучше сядьте, у нас предстоит довольно долгий разговор.
Девушка, чуть помявшись, рухнула обессиленно в кресло. «Заведующий», кивнув сам себе, достал фонарик, посветил в зрачки, постучал по коленкам и устремил проницательный взгляд на съежившуюся пациентку:
— Как самочувствие? — участливо буравил цепким взглядом бескровное личико.
— Ск… — после длительного молчания голосовые связки не смыкались. — Сколько я здесь? — осипшим голосом с трудом прошептала.
— Неделю. Еще вопросы? — присел на край ее койки. Ева неопределенно передернула плечами. — Хорошо. Теперь перейдем к делу, — хлопнул по своим коленям. — Следы от побоев почти сошли, сотрясение мозга прошло без каких-либо серьезных последствий. Но меня больше волнует ваше психическое состояние.
— Что с ним не так? — произнесла бесцветным голосом, пожимая плечами. После всего пережитого, Ева уже не верила в то, что кто-то захочет добровольно ей помочь. Тара Рид пять лет дела заинтересованный вид, пытаясь излечить. От чего только? Дарен, узнав желанную правду о своей невиновности, получил ее тело, теперь ему нет необходимости с ней возиться. Лоу? Она не знает где ее мучитель и что с ним стало. Да какая теперь разница? Лишь бы больше с ним не пересекаться. Родных нет. Друзей нет. Нет никого, кто бы вспомнил про нее. Длительная жизнь затворницы свое сделала.
— А вы считаете с ним все в порядке? — приподнял вопросительно одну бровь.
— Это имеет значение? Я не первая и не последняя кого насильно лечат, — показала пальчиками на последнем слове кавычки.
— Так… — протянул руку, дотрагиваясь до ее ладони. Ева с удивлением обнаружила, что ничего не ощущает. Наверное, еще не до конца отошла от медикаментозной «спячки». — Я весь день посвятил изучению истории вашей болезни, пытаясь вникнуть в самый корень. Сказать по правде, был шокирован вашей трагедией с назначенным в последствии лечением.
Девушка, закатив глаза, тяжко вздохнула:
— Трагедией? Мой лечащий врач Тара Рид считает я все выдумала…
— К ее методу лечения лично у меня много вопросов, — потер подбородок. — Вы потеряли память после изнасилования в двенадцать лет, пытались покончить жизнь самоубийством… — тихим голосом продолжил копаться в грязном прошлом.
— Немного поправлю вас, — перебила, переворачивая запястья к верху. — Я не пыталась покончить жизнь самоубийством. Тот, кто меня изнасиловал, хотел, чтоб это выглядело как попытка свести счеты с жизнью, а на деле он сам сделал порезы, пока я пребывала в глубоком шоке.
— Интересно, — достал блокнот из нагрудного кармана, делая в нем пометку ручкой. — В истории про это не упоминается.
— Я вспомнила как было на самом деле совсем недавно, поэтому Таре не успела ничего сообщить, вот и нет записей, — обняла подрагивающие плечи. Допрос сильно утомлял и без того неокрепший после длительной «спячки» мозг.
— Какое-то особое событие спровоцировало восстановление памяти или это все-таки медикаменты сделали свое дело? — строчил непрерывно в блокноте мужчина.
— Я встретила друга детства, память сначала понемногу начала проецировать обрывки воспоминаний, а потом резко лавиной обрушилась, — отвернулась к окну. Наверное, Ева должна испытывать благодарность к этому мужчине за попытку распутать клубок последних событий, но она так устала! Нет никакого желания бороться, хочется все пустить на самотек. Просто свернуться где-нибудь калачиком, махнув рукой. В голове постоянно всплывала фраза Лоу о смерти матери. Ева изо всех сил пыталась подавить приносящие боль воспоминания. Не сейчас! Потом, когда выберется из очередной пропасти в которой оказалась, тогда сможет позволить себе выплакать все слезы, но не сейчас. Не при чужом человеке. Не в палате психиатрической больницы полной бездушного персонала!
— Зачем вы похитили человека? — бросил жесткий взгляд.
