Я встал, щелкнул выключателем лампы и принялся расхаживать взад и вперед по комнате. Если б я не двигался, то чувства накрыли бы меня с головой. Болезненная нужда быть рядом с Джейком постоянно разбивалась об осознание того, что я не могу дотянуться до него, и от напряжения при этой мысли сердце перекрученной тряпкой сжималось в груди.
Я постоянно представлял себе его лицо, столь живо и ярко, что, прикрыв глаза, мог чуть ли не наяву вообразить, как протягиваю руку и касаюсь его мягкой щеки. Я знал, что сейчас ему наверняка до смерти страшно. Что он чувствует растерянность, ошеломление и испуг. Теряется в догадках, где я сейчас и почему до сих пор его не нашел.
Если он вообще еще мог хоть что-нибудь чувствовать…
Я помотал головой. Нельзя так думать! Вчера вечером детектив-инспектор Бек сказала мне, что они обязательно найдут его, и ничего не остается, кроме как верить ей. Поскольку, если нет – если он уже мертв, – тогда за этими пределами меня больше ничего не ждет. Это будет конец света: удар молотом в самую голову жизни, который вдребезги разобьет все связные мысли. Останется только шипение помех, как в расстроенном радиоприемнике.
«Нет, он жив!»
Я представил, как сын зовет меня, и что я каким-то образом слышу этот зов в своем сердце. Но это не казалось игрой воображения – звучало скорее как его настоящий голос, взывающий ко мне на длине волны, на которую я почти, но не совсем настроился. Он жив! Я никак не мог этого знать. Но в последнее время происходило столько необъяснимых вещей, так что действительно ли это настолько невероятно?
Неважно, пусть даже и так.
Он жив. Я мог по-прежнему ощущать его, так что иначе и быть не может.
Так что я сформировал ответ у себя в голове, ясно и четко, а потом забросил его во вселенную, насколько было сил, в надежде, что это послание дойдет до него. Что, может, он тоже получит его своим сердцем и ощутит заложенную в этих словах правду.
«Я люблю тебя, Джейк».
«И я обязательно тебя найду».
Вскоре после этого дом начал пробуждаться к жизни.
Карен уже сказала мне, чтобы я брал в кухне все, на что глаз ляжет. Прислонившись к стойке, я пил черный кофе и наблюдал, как постепенно разгорается тлеющий на горизонте рассвет, когда над головой заскрипели половицы. Я опять включил чайник. Через несколько минут в кухню спустилась Карен, уже одетая по-уличному, но по-прежнему выглядящая усталой.
– Есть что-нибудь? – сразу спросила она.
Я покачал головой.
– Вы им не звонили?
– Пока нет. – Что-то меня останавливало. Во-первых, если я не буду их постоянно дергать, они смогут полностью сосредоточиться на поисках Джейка. Во-вторых, это также означало, что мне не придется услышать то, чего я не хочу слышать. – Собираюсь, но если бы что-нибудь произошло, они уже наверняка сами позвонили бы.
Щелкнув, отключился чайник. Карен высыпала в кружку ложку растворимого кофе.
– А что вы сказали Адаму?
– Ничего. Он знает, что вы здесь и спите на диване, но больше я ему ничего не говорила.
– Постараюсь не путаться у вас под ногами.
– В этом абсолютно нет нужды.
Даже если так, я остался в кухне, когда спустился Адам. Карен приготовила ему завтрак, и он съел его перед включенным телевизором в передней комнате. За окном кухни на глазах светлело. Новое утро. Я вполуха прислушивался к бормотанию телевизора в соседней комнате, поражаясь тому, что жизнь по-прежнему продолжается. Как это всегда и происходит. Это изумляет только тогда, когда теряешь и оставляешь позади какую-то часть самого себя.
Перед тем как уйти вместе с Адамом, Карен вручила мне ключ.
– В какое время придет этот сотрудник по связям с родственниками? – спросила она.
– Не знаю.
Карен тронула меня за руку.
– Все-таки позвоните им, Том.
– Обязательно.
Она секунду смотрела на меня, с опечаленным и серьезным видом, а потом потянулась и поцеловала в щеку.
– Я возьму машину. Скоро вернусь.
– Хорошо.
Когда входная дверь закрылась, я опять повалился на диван. Телефон был со мной, и да, можно было позвонить в полицию, но я был уверен, что детектив-инспектор Бек обязательно сама позвонила бы, если б были какие-то новости, а мне не хотелось, чтобы мне говорили то, что я и без того знаю.
Что Джейк по-прежнему неизвестно где.
Что он по-прежнему в опасности.
Так что вместо телефона я потянулся за предметом, который прихватил с собой из дома. Пакетом для Особых Вещей своего сына.
Даже если я не могу находиться рядом с ним физически, можно придумать способ, чтобы, по крайней мере, хотя бы почувствовать себя ближе к нему. Я хорошо сознавал весомость и важность того, что держал в руках. Джейк никогда не говорил мне, что нельзя заглядывать внутрь, но это и не требовалось. Его коллекция предназначалась только для него, а не для меня. Он уже достаточно взрослый, чтобы иметь какие-то собственные секреты. Так что, как ни любопытно мне временами становилось, я никогда не нарушал его доверия.
«Прости меня, Джейк».
Я расстегнул застежку.
«Мне просто нужно почувствовать, что ты рядом».
Когда Фрэнсис проснулся, в доме было тихо.
