– Можно мне взять это, детектив-инспектор Уиллис? – Я принялся отсоединять лэптоп от розетки, желая поскорее свернуть этот разговор. – Мне он нужен для работы.
– Да. – Он отвернулся от нас обоих. – Конечно же, можно.
«Убежище для свидетелей» представляло собой обычную квартиру над книжным магазином в конце Таун-стрит. Она не особо привлекательно смотрелась с улицы – и даже еще менее, когда Уиллис провел нас внутрь.
Лестница привела нас от парадной на площадку, на которую выходили четыре двери. Вели они в гостиную, ванную с туалетом, кухню и комнатку с двумя односпальными кроватями – все это с самым минимумом прочей меблировки. Единственными признаками того, что квартира использовалась полицией, а не сдавалась по дешевке, были камера наблюдения, неприметно пристроившаяся на одной из стен, тревожные кнопки во всех помещениях и внушительный набор мощных засовов с внутренней стороны входной двери.
– Прошу прощения, что вам придется спать в одной комнате.
Уиллис вошел в спальню, неся простыни и одеяла, которые он вытащил из сушильного шкафа в ванной. Я распаковал нашу одежду и сложил ее стопками на верху старого деревянного комода, для начала смахнув с него плотный налет пыли. В квартире явно давно не прибирались, и у меня даже зачесались лицо и руки.
– Все нормально, – сказал я.
– Понимаю, тесновато. Иногда мы используем ее для свидетелей, но это в основном женщины с детьми. – Мне показалось, что последует продолжение, но он тут же покачал головой. – Обычно они хотят спать в одной комнате.
– Домашнее насилие, я полагаю?
Мой отец не ответил, но натянутая атмосфера между нами на градус усилилась, и я понял, что удар достиг цели. То, что было между нами, оставалось невысказанным, но при этом становилось громче, как иногда громче может стать тишина.
– Все нормально, – повторил я. – Долго мы тут пробудем?
– Не думаю, что больше суток или двух. Может, даже еще меньше. Хотя это потенциально крупное дело. Нам нужно убедиться, что мы ничего не упустили.
– Думаете, Нила Спенсера убил тот человек, которого вы арестовали?
– Не исключено. Как я уже говорил, по-моему, останки, найденные в вашем доме, – с похожего преступления. Всегда были предположения, что у Фрэнка Картера – тогдашнего убийцы – был какого-то рода сообщник. Норман Коллинз никогда официально не считался подозреваемым, но он проявлял слишком уж большой интерес к этому делу. Я никогда не считал, что он напрямую замешан, но…
– Но?..
– Может, я и ошибался.
– Угу, пожалуй, что и ошибались.
Мой отец промолчал. Понимание того, что я могу опять причинить ему боль, принесло нечто вроде приятной дрожи, но совсем маленькой, разочаровывающей. Вид у него слишком измотанный, и он явно не в своей тарелке. Наверное, прямо сейчас чувствует себя столь же беспомощно, как и я…
– Ладно.
Мы перешли обратно в гостиную, где Джейк, сидя на полу на коленях, уже что-то рисовал. Здесь были диван и кресло, маленький столик на колесиках и старый телевизор с путаницей кабелей сзади, шатко пристроившийся на деревянном комоде. Все это место казалось совершенно простывшим и продуваемым насквозь. Я постарался не думать о том, что происходило сейчас в нашем доме – нашем настоящем доме. Какие бы проблемы он нам ни подсовывал, они казались раем по сравнению со всем этим.
«Но ты с этим разберешься. И скоро все закончится».
И Пит Уиллис скоро уберется из моей жизни.
– Ладно, оставляю вас тут, – произнес он. – Приятно было познакомиться, Джейк.
– Тоже был рад познакомиться, Пит, – отозвался мой сын, не поднимая взгляд от рисунка. – Спасибо за эту замечательную квартиру.
Тот замешкался.
– Всегда пожалуйста.
Выйдя на площадку, я прикрыл дверь гостиной. Здесь было окно, но уже вечерело, и света оно давало мало. Уиллис, казалось, не хотел уходить, так что некоторое время мы стояли в полутьме, его лицо практически скрывалось в тени.
– У вас есть все необходимое? – произнес он наконец.
– Думаю, что да.
– Джейк, похоже, замечательный парнишка.
– Да, – сказал я. – Это точно.
– Творческая личность. Прямо как вы.
Я не ответил. От молчания между нами звенело в ушах. Насколько можно было судить в этом неверном свете, Уиллис, похоже, уже жалел о произнесенных словах. Но тут он объяснился:
– Я видел в доме книги, которые вы написали.
– А раньше вы не знали?
Он покачал головой.
– Я думал, что тебе должно быть интересно, – сказал я. – Может, ты искал меня, или еще чего.
– А ты меня искал?
– Нет, но это другое дело.
Едва сказав это, я сразу возненавидел себя, поскольку это признавало все тот же баланс сил – мысль о том, что это его задача присматривать за мной, волноваться за меня, заботиться обо мне, а не как-то иначе. Я не хотел, чтобы он вообразил, будто это так. Это не было так. Он был для меня никем.
– Давным-давно, – проговорил отец, – я решил, что будет лучше держаться подальше от твоей жизни. Мы с твоей матерью так между собой решили.
– Это можно подать и по-другому.
– Наверное. Но я подаю так. И я сдержал слово. Это не всегда было просто. Я часто сомневался. Но из лучших…
Он не договорил, вдруг показавшись еще слабее.
