Я оборвал звонок, когда мы подошли к началу нашей улицы. Может, он нажал на мой номер по ошибке, или передумал – решил, что звонить не стоит… Но я помнил, насколько безукоризненно вежливым и деликатным он был до этого, и как вроде даже тихонько радовался, что его попросили присмотреть за Джейком и допустили к нашей с ним жизни, пусть даже и самым краешком. Он не стал бы звонить мне просто так. Если только это действительно не было что-то важное.
Поле справа от нас почти полностью скрывалось в вечернем мраке. Похоже, сейчас там никого не было, но уже слишком стемнело, чтобы видеть его дальний конец. Я даже еще больше прибавил шагу, сознавая, что представляюсь Карен полным психом. Но меня начала охватывать самая настоящая паника, какой бы иррациональной она ни была, и это было важнее.
«Джейк…»
Я почти подбежал к подъездной дорожке.
Входная дверь была открыта, на землю перед ней падал косой луч света.
«Если дверь закрыть забудешь…»
И тут я действительно перешел на бег.
– Том…
Я подбежал к двери, но тут вдруг остановился у самого порога. Доски крыльца были все истоптаны кровавыми следами.
– Джейк? – крикнул я внутрь.
Карен уже успела догнать меня.
– Что… О боже!
Я заглянул вправо, в переднюю комнату. Зрелище, которое меня там ожидало, не имело вообще никакого смысла. Мой отец лежал на боку спиной ко мне, поджав ноги, прямо на полу под окном, почти как будто просто уснул. Но повсюду вокруг него была кровь. Я помотал головой. Весь его бок был залит кровью. Дальше она лужей скопилась вокруг его головы. Он был совершенно неподвижен. И на миг, не способный постичь увиденное, я тоже.
Карен рядом со мной резко втянула воздух сквозь зубы. Я слегка повернулся и увидел, как она стремительно бледнеет. Ее глаза широко раскрылись, и она прижимала руку ко рту.
«Джейк», – подумал я.
– Том…
Но после этого я уже абсолютно ничего не слышал, поскольку мысль о сыне опять возродила меня к жизни, побудила к действию, словно удар электрического тока. Развернувшись, я ринулся мимо нее прямо к лестнице, так быстро, как только мог. Молясь про себя. Думая: «Ну пожалуйста!»
– Джейк!
На верхней площадке тоже была кровь, втоптанная в ковер тем, кто учинил все это зверство внизу. Кто напал на моего отца, а потом поднялся сюда, в…
Комнату моего сына.
Я ступил внутрь. Одеяло было аккуратно сложено в ногах кровати. Джейка здесь не было. Никого здесь не было. Я стоял там несколько секунд, застыв на месте. Страх множеством острых иголочек впивался в кожу.
Внизу Карен уже держала возле уха телефон и лихорадочно сыпала словами. «Скорую». Полицию. Срочно. Мешанина слов, которые в тот момент не имели для меня никакого смысла. Казалось, что мой разум полностью выключился – словно череп вдруг открылся и выставил мозг напоказ безбрежному, непостижимому калейдоскопу ужаса.
На подгибающихся ногах я подошел к кровати.
Джейк пропал. Но это совершенно невозможно, поскольку Джейк никак не мог пропасть!
Все это не происходит на самом деле!
Пакет для Особых Вещей валялся на полу возле кровати. И вот когда я подобрал его, зная, что Джейк никуда не мог отправиться без него по доброй воле, тогда реальность происходящего ударила меня в полную силу.
Пакет здесь, а Джейка нет.
Все это не кошмарный сон. Все это действительно происходит.
Мой сын пропал.
Я попытался крикнуть, но крик застрял где-то в груди.
Первые сорок восемь часов после исчезновения ребенка наиболее критичны.
Когда пропал Нил Спенсер, первые два часа из них прошли совсем зазря, поскольку никто даже еще и не понял, что он исчез. В случае с Джейком Кеннеди поиски начались в считаные минуты после того, как его отец вместе со своей приятельницей вернулся домой. В этот момент Аманда и Дайсон находились в отделении полиции в пятидесяти милях от места происшествия и поехали обратно как можно быстрей.
Оказавшись у дома Тома Кеннеди, инспектор бросила взгляд на часы. Самое начало одиннадцатого вечера. Вся машина, задействованная для поисков ребенка, уже пришла в движение. Странного вида дом был ярко освещен и полон занятых делом людей – по задернутым занавескам двигались тени, а на улице по обе стороны от него сотрудники полиции поднимались к дверям, расспрашивая соседей. Над полем за дорогой метались лучи ручных фонарей. Снимались показания; собирались записи с камер наблюдения; люди обыскивали местность.
