Шерлок Холмс пускается в погоню полностью

– Повторяю, сэр: я не детектив и не собираюсь думать за вас. Однако мне кажется вполне очевидным, что какой-то невменяемый отнял жизнь у внука Эмброуза Скаллиона в наказание за то ужасное происшествие, хотя вины шахтовладельца в нем не было. Поезд в Норборо отходит через час с четвертью. Предлагаю отправиться прямо сейчас. Вы сможете начать свое расследование еще до конца дня и побыстрее его завершить. Уверен, вы поймете, что я должен вас сопровождать. Хочу убедиться, что деньги моего клиента будут потрачены не зря.

– А не разумнее ли начать расследование в Митеринге? – предположил я. – Ничто в письме не указывает на опасность, угрожающую самому Эмброузу Скаллиону.

Нервные подергивания Кэдволладера стали заметнее:

– Убийца попусту потратил бы пули, доктор. Эмброуз Скаллион безнадежно больной человек. Гидеон был последним, кто у него остался из всей семьи. Теперь он живет только надеждой, что убийцу найдут и покарают. Мистер Холмс, поезд на Норборо… – Он достал золотые карманные часы и нетерпеливо помахал ими.

– Сожалею, мистер Кэдволладер, – холодно отозвался мой друг, – но я не могу ехать прямо сейчас. У меня остались одно-два незавершенных дела, связанных с выстрелами в поместье Ройстон. Однако я предлагаю вам немедленно отправиться в Норборо и снять для нас комнаты в гостинице или пансионе. Уверен, что смогу присоединиться к вам в начале вечера.

Кэдволладер снова проворчал что-то себе под нос, но сказал, что едет немедленно, – нужно, значит, нужно. Холмс проследил из окна за тем, как адвокат останавливает экипаж и садится в него, а потом обернулся ко мне:

– Уотсон, живо пишите записку жене! Сообщите, что откладываете все дела и едете со мной. Мы отправляемся в Митеринг тотчас же.

Когда мы устроились в купе, я заметил Холмсу, что Кэдволладер, без сомнения, будет раздражен, обнаружив, что мы не присоединимся к нему в Норборо.

– Что-то в манере мистера Кэдволладера, – невозмутимо отозвался мой друг, – заставляет меня выбрать дорогу, противоположную той, на которой он настаивает. Конечно, он может быть тем, кем кажется, – напыщенным болваном, завидующим любому, кто способен отнять у него хотя бы частицу того ничтожного влияния, которым он обладает. Но я руководствовался и другой причиной, возбудившей во мне интерес к этому делу.

– Какой же?

– Помните, Уотсон, похожее происшествие, которым мы занимались в Пензансе в тысяча девятьсот девяносто пятом году, и многочисленные покушения на жизнь майора Десмонда? В обоих случаях наше расследование вскрыло гораздо больше того, что представлялось очевидным на первый взгляд. Хотя, возможно, мной движут исключительно сентиментальность или упрямство. Тогда, боюсь, эмоции возобладали во мне над разумом и логикой и мой уход на покой не за горами.

Покидая Бейкер-стрит, я успел схватить пару сэндвичей, приготовленных миссис Хадсон, и пачку недавних газет, которые листал теперь в надежде найти детальный отчет об убийстве Гидеона Скаллиона. Мои поиски были вознаграждены, когда я обнаружил сообщение в «Стандард», которое зачитал вслух:

Молодой мистер Скаллион недавно вернулся из Норборо, своего родного города, где навещал семью Тротонов, своих друзей детства. Вернувшись в поместье деда Орландо-парк, в Митеринге, он выразил желание немного размять ноги и сказал, что возьмет с собой Финбарра, русского волкодава, принадлежащего его деду, чтобы понатаскать пса где-нибудь на землях поместья, которое имеет довольно обширные размеры. Когда через три часа молодой человек не вернулся с прогулки, в усадьбе забеспокоились, не случилось ли с ним несчастье. Беспокойство усилилось, когда у задней двери послышался вой волкодава, вернувшегося без хозяйского внука. С понятной поспешностью в поместье были организованы поиски, и меньше чем через час слуга обнаружил тело Гидеона Скаллиона, убитого выстрелом в спину.

Когда я сложил газету, Холмс громко поинтересовался:

– Мистер Кэдволладер утверждает, что это преступление уходит своими корнями в Норборо. Тогда почему Охотник не воспользовался шансом, когда Гидеон Скаллион был на его территории?

– Возможно, он не знал об этом, – предположил я.