Открывший нам дверь слуга-индиец, отмеченный безобразным шрамом, испугался при виде Лестрейда. Он явно узнал инспектора полиции. Индиец провел нас в гостиную, и мне показалось, что я слышал, как открылась, а потом захлопнулась входная дверь, когда он выбегал из дома. Конечно, этот предусмотрительный головорез не присутствовал при нашем финальном разговоре.
Чэнь не поднялся, чтобы приветствовать нас, и не выразил никакого удивления, когда Холмс представил одного из своих спутников как инспектора Скотленд-Ярда.
– Я пришел сообщить, профессор, – сказал Холмс, – что нам не потребуется ваша помощь в деле Моулсворта. Инспектор Лестрейд уже произвел арест.
Профессор насмешливо приподнял бровь.
– Неужели? – произнес он ироничным тоном. – Приятно слышать. И кого же арестовал сей достойный джентльмен?
– Служанку доктора Моулсворта, – объяснил Лестрейд. – Я сразу ее узнал. Кэтрин Эллис из Хаунсдича. Мы искали ее с тех пор, как она убила своего мужа четыре года назад.
– У нас не было времени выяснить, как пересеклись ваши пути, профессор. Мне бы доставило истинное удовольствие услышать эту историю из ваших собственных уст.
– Не понимаю, о чем вы толкуете, мистер Холмс.
– Прекрасно понимаете, профессор. Кэтрин Эллис давно служила вам.
– Я только могу ответить, что не знаю такой.
При этих его словах меня буквально передернуло от отвращения к невозмутимому негодяю, как и Холмса во время его предыдущего визита.
– Она говорит другое, – возразил мой спутник. – Утверждает, что это вы убедили ее поступить на место служанки в дом Моулсворта три года назад.
– Ложь.
– По ее словам, месяц назад вы передали ей пузырек с ядом и велели добавлять понемногу в еду хозяину. Недостаточно, чтобы его убить, но вполне довольно, чтобы он слег.
– Ложь.
– Позже она должна была добавлять по нескольку капель в воду, которой он умывался каждый день. Яд не поглощался вместе с пищей, как все полагали, он впитывался через конъюнктивные мембраны. Один из пациентов доктора Уотсона страдает конъюнктивитом. Доктор рекомендовал ему закапывать в глаза капли, чтобы устранить проблему. Когда я вспомнил это, моя собственная проблема начала разрешаться. Я был уверен, что при нашей первой встрече вы дразнили меня, подсказывая ответ. И вот я вспомнил ваши слова: «Глаза важны для вас».
– Мой английский оставляет желать лучшего.
– Простите, но я так не думаю. Вы точно рассчитали, профессор, как добиться того, чтобы Моулсворт хворал до назначенной вами даты и в конце концов умер в день смерти вашего отца, получив смертельную дозу яда. Вам хотелось, чтобы, умирая, он точно знал, кто был его палачом, но понимал, что доказать вину убийцы не удастся. Когда я предложил миссис Эллис выпить за здоровье хозяина немного той воды, которую она принесла в его комнату для утреннего омовения, она стала очень сговорчивой и тут же сдала вас, профессор. Призналась, что вы платили ей пятьдесят соверенов в год за то, чтобы она играла роль служанки Моулсворта и завоевывала его доверие, пока не придет время привести в исполнение задуманный вами чудовищный план.
Чэнь устало усмехнулся:
– Снова ложь.
– Я видел деньги.
– Она получила их не от меня.
– Я раздобыл снадобье, которым травили моего клиента. Как только пузырек попал в мои руки, я, не теряя времени, отвез его известному химику, сэру Кармайклу Пертви, который подверг жидкость анализу и установил, что это легендарное снадобье ядовитой птицы чжэнь, которое получают, вымачивая в рисовом вине перья хохлатого орла-змееяда. Загадочное зелье, по правде говоря. Однако вынужден вас огорчить: доктор Энгус Моулсворт теперь неплохо себя чувствует.
Китаец стойко перенес поражение. Ни один мускул не дрогнул на его застывшем, ничего не выражающем лице. Не знай я всей подоплеки дела, мог бы поклясться, что он невиновен в приписываемых ему злодеяниях.
– Вы нашли пузырек с ядом? – спросил он.
– Нашел.
– И отыскали на нем отпечатки моих пальцев?
– Нет.
Казалось, Чэнь обдумывает эту информацию.
– Тогда, уж извините, у вас нет доказательств, которые можно предъявить досточтимому британскому суду. Только слова убийцы, личности лживой и не заслуживающей доверия.
– Вы слишком торопитесь, профессор. Да, меня постигла неудача, когда я искал ваши отпечатки на флаконе с ядом, однако я обнаружил их на золотом соверене, который изъят у вашей сообщницы.
Челюсть Чэнь Та-кая отвисла. Он собирался ответить, но шок не лучшим образом сказался на его голосовых связках.
– Полагаете, профессор, что досточтимый британский суд сможет найти другое объяснение вашим отпечаткам на тех монетах?
Наконец китаец заговорил, но голос его был не громче шепота:
– Полагаю… сделать это будет трудно.
