– Я не знаю подробностей, – наконец признался Рафферти раздраженному Холмсу, – знаю только, что мистер Фегельблад якобы заявил, будто рунический камень у него и он отведет представителей властей к нему, как только вернется в город. Понятия не имею, как эта штуковина у него оказалась, но, думаю, мы все выясним завтра, когда поговорим с ним.
Холмс задумался, а потом спросил:
– Вы всерьез считаете, что шериф Бем позволит нам побеседовать с мистером Фегельбладом до того, как тот передаст властям камень?
Рафферти хмыкнул:
– Вряд ли, мистер Холмс. Вы же встречались с шерифом. Он мрачный и подозрительный тип и не особо щедр, когда дело касается того, чтобы поделиться информацией с гражданскими вроде нас. Вот почему я считаю, что мы должны взять дело в свои руки, если хотим пообщаться с господином Фегельбладом. Если на то пошло, я уже разработал небольшой план.
В течение следующих нескольких минут Рафферти обрисовал свой план, который был одновременно простым и дерзким. Я поначалу не мог взять в толк, почему Рафферти и Холмс считают столь важным поговорить с Фегельбладом до того, как это сделает шериф Бем. Когда я задал этот вопрос Рафферти, тот пояснил:
– Причина, доктор, в том, что я готов поставить лучшую бутылку ирландского виски в моей таверне: шериф велит мистеру Фегельбладу отныне держать язык за зубами. Я говорил с несколькими людьми о шерифе Беме, и они в один голос сказали мне, что сей доблестный служака не потерпит никакого вмешательства в его дела и с радостью упечет человека за решетку даже за излишнее любопытство. А в случае с мистером Фегельбладом, подозреваю, шериф может специально упомянуть, что с нами нельзя откровенничать ни за что на свете. Поскольку Фегельблад законопослушный швед, то с легкостью справится с этой задачей.
– Вы несомненно правы, мистер Рафферти, – кивнул Холмс. – Поэтому чем быстрее мы перехватим мистера Фегельблада и выясним, что он на самом деле знает, тем лучше.
Обсудив кое-какие детали, касающиеся плана Рафферти, Холмс в начале второго наконец отправился спать. Я с благодарностью последовал за ним, а Рафферти, склонный к бессоннице, остался в холле, заявив, что хочет «на досуге пораскинуть мозгами», как он это называл.
– Надеюсь, вы сегодня все-таки поспите, – сказал я ему на прощание.
– Не беспокойтесь обо мне, – ответил он, закуривая одну из своих гадких сигар. – Зло не дремлет, а значит, как мне кажется, лучше не спать и тем, кто на стороне добра. Приятных снов, доктор, и спокойной ночи.
Следующий день был субботой, первым апреля, то есть Днем дурака, и полностью подтвердил свое название еще до того, как закончился. Холмс проснулся рано, как и я, хотя мне, совсем как днем ранее, совершенно не хотелось вылезать из кровати и отправляться воплощать их с Рафферти хитрый план. Однако Шэдвелла, когда мы спустились к завтраку, нигде не было видно. Холмс тоже не отличался разговорчивостью и увлекся чтением местной прессы, пока я наслаждался завтраком из бекона, яиц вкрутую и внушительных тостов с клубничным джемом.
Только когда я закончил трапезу и заказал вторую чашку крепкого черного кофе, Холмс подал голос.
– Боюсь, что «Кларион» нам в расследовании особо не поможет, – сказал он. – Редактор не проявляет особой фантазии и в основном пересказывает уже известные факты дела о руническом камне. Плохо! Ответственный журналист с удовольствием копался бы в этом деле и даже мог бы стать для нас своего рода маяком.
Холмс, как я отлично знал, всегда поддерживал близкие, пусть временами и противоречивые, отношения с журналистами, которыми он мастерски манипулировал ради собственных целей. Он был на короткой ноге с Ланьером, репортером криминальной колонки «Дейли телеграф», который даже пару раз запускал «утки» по просьбе знаменитого детектива. Но из своего опыта Холмс понимал, что пресса – весьма изменчивая химера, сегодня покорная, а завтра свирепая, и не единожды Флит-стрит чинила ему помехи в расследованиях, вместо того чтобы оказать помощь.
– Журналисты всегда полезны профессиональному сыщику, – продолжил Холмс таким тоном, будто преподаватель на лекции. – Но когда дело касается прессы, нужно неизменно проявлять осторожность, поскольку, как правило, эти бумагомаратели имеют один существенный недостаток: не обращают особого внимания на последовательность событий.
– Что вы имеете в виду?
