– Вот что, Уотсон. Для журналистов один обрывок информации так же хорош, как следующий, поскольку в первую очередь они кочегары, которые должны постоянно подбрасывать слова в пасть своих печатных станков, прожорливых, как топка локомотива. Прессе ежечасно нужно топливо, и задача журналистов – копаться в отбросах. В результате все что угодно швыряют в глотку голодному чудовищу, не считаясь с ценностью тех или иных сведений. Вспомните хотя бы дело о мошенничестве в компании «Рэтберн и сын», которое я смог раскрыть, просто прочитав изложение истории в «Ивнинг кроникл», на первый взгляд не особенно глубокое. Там было все, что нужно знать, вот только журналисты в бесконечной погоне за новостями не присмотрелись к тому, что уже обнаружили. Тем не менее как простые собиратели информации газетчики – лучшие друзья детектива, что наглядно продемонстрировал крошечный абзац, который я нашел утром в «Кларион». Вот, взгляните.
Холмс протянул мне газету, где кружком обвел строчки ближе к концу статьи о похоронах Олафа Вальгрена: «Преподобный Эйнар Блеген из Холандберга, старый друг покойного, прочтет речь на панихиде в ходе службы, которая пройдет в десять часов сегодня утром в Первой шведской церкви Холандберга».
– Не понимаю, что такого важного в этом куске, – признался я, отдавая Холмсу газету. – Разве не общеизвестно, что Вальгрен и мистер Блеген были хорошо знакомы?
– Лично я узнал об этом только из статьи, – возразил Холмс. – Как вы помните, Уотсон, мистер Кенсингтон сказал лишь, что Блеген как-то раз заезжал на ферму Олафа Вальгрена после обнаружения камня и быстренько перевел надпись. Кроме того, нам известно, что мистер Блеген в качестве поверенного подписал соглашение между мистером Вальгреном и Магнусом Ларссоном. Но речь на панихиде – это доказательство более крепких уз, чем просто мимолетное знакомство. Нужно изыскать способ как можно скорее побеседовать с Эйнаром Блегеном.
Холмс вернулся после завтрака в свой номер поразмыслить над «некоторыми проблемами», как он выразился, а мне было велено ждать в холле отеля, когда появится Рафферти.
Ирландец вернулся в начале двенадцатого, и мы вместе поднялись в комнату Холмса, где почти нечем было дышать от плотных клубов табачного дыма: верный признак того, что детектив всерьез размышляет над какой-то проблемой, поскольку табак всегда помогал ему сконцентрироваться.
– Пойдемте прогуляемся, – предложил Рафферти. – Мне кажется, мистер Холмс, вашим легким требуется глоток свежего воздуха. В любом случае нам скоро выезжать.
– Хорошая идея, – кивнул мой старый друг.
Идея и правда оказалась хорошей, поскольку выдался прекрасный денек, солнечный и морозный, так что прогулка нас взбодрила. Мы прошлись вдоль Бродвея мимо деревянных, а кое-где и каменных фасадов магазинов, выходивших на широкую грязную улицу. Обычно я не замечал здесь оживленного движения, но сейчас вдруг увидел множество карет и экипажей, стоявших возле лавок, и толпы людей на тротуарах.
– Суббота. Народ отправился по магазинам, – пояснил Рафферти. – По выходным все семейства, работающие на фермах, стекаются в город, тем более сегодня такая хорошая погода.
Вскоре Рафферти поведал нам, как провел утро, начав с визита в офис доктора Уильяма Бартона, окружного коронера.
– Мы с ним познакомились пару лет назад на рыбалке, – пояснил Рафферти. – Он довольно способный парень. Кроме того, я дружен с его кузеном, который держит обувную лавку в Сент-Поле, так что мы поболтали о том о сем, прежде чем перейти к делу.
– И что же добрый доктор смог сказать вам о смерти Олафа Вальгрена? – спросил Холмс дрожащим от нетерпения голосом.
– Сейчас перейду к этому, старина. Никаких особых сюрпризов. Доктор Бартон провел вскрытие вчера вечером и установил, что смерть наступила где-то между полуночью и двумя часами ночи, плюс-минус несколько минут.
– На чем основан его вывод? – поинтересовался я.
– Как обычно: трупное окоченение, синюшность, температура тела, температура воздуха, содержимое желудка. Док приехал в амбар в начале десятого, так что труп ему достался уже холодным. Он позволил мне осмотреть тело, и я не заметил ничего необычного, кроме того, что череп готов развалиться на половинки. Я такое видал только при Геттисберге[19]. В любом случае ясно, что удар был довольно сильным: так просто голову пополам не разрубишь.
– Были ли следы борьбы?
– Нет. Между прочим, доктор говорит, что убийца подошел сзади, как мы и думали. Бедняга так и не понял, что же произошло.
– Еще один вопрос, мистер Рафферти, – сказал Холмс. – Вы полностью уверены в компетентности этого доктора Бартона?
– Да, он знает, о чем говорит. Думаю, мы вполне можем взять время смерти и способ убийства из отчета дока, который он уже передал шерифу и окружному прокурору.
Мы подходили к железнодорожной станции, чтобы в начале первого сесть на поезд, идущий на восток. Холмс продолжил:
– А еще, мистер Рафферти, я полагаю, вы навели справки и о Магнусе Ларссоне. Удалось выяснить, где он находился в момент смерти Вальгрена?
