– Я особо не прислушивался, – пожал плечами Фегельблад, а потом повторил: – Это не мое дело.
– Разумеется нет, – вздохнул Рафферти. – Вы ничего не видите, ничего не слышите, ничего не спрашиваете, мистер Фегельблад. Я знаю парочку адвокатов в Сент-Поле, которые не прочь поставить вас за свидетельскую трибуну.
Теперь настал черед вопроса, которого все мы ждали. Глядя в упор на шведа, который начал нервно ерзать на сиденье, Рафферти произнес:
– А где именно вы спрятали камень, мистер Фегельблад?
– Шериф велел мне…
– К черту шерифа! – разразился бранью Рафферти, не дав фермеру закончить. – Здесь я задаю вопросы, и отвечать вы должны мне, и только мне, за исключением разве что мистера Бейкера и мистера Смита. А они, уверяю вас, не отличаются особым терпением. Не так ли, мистер Бейкер?
Холмс, достав из кармана маленький нож и демонстративно начав чистить им ногти, прорычал:
– Дайте мне пять минут наедине с этим червяком, и я выбью из него правду!
Фегельблад вздрогнул и шумно перевел дух. В то же время взгляд его начал блуждать, словно бы в поисках выхода из затруднительного положения. На мгновение мне показалось, что он может заартачиться, и тогда наш тщательно продуманный сценарий развалится как карточный домик, поскольку правда заключалась в том, что мы не могли удерживать фермера силой. Но, к счастью для нас, швед потерял самообладание, испугавшись того, что может сделать с ним Холмс, если он не ответит на вопрос Рафферти, и признался:
– Камень спрятан в лесу за моим домом. Мы с шерифом отправимся туда и выкопаем. Он так сказал.
– И когда вы планировали произвести изъятие? – спросил Рафферти.
– Сегодня, как только я вернусь в Александрию. Шериф встретит меня на станции.
Рафферти откинулся на спинку скамейки и сказал:
– Что ж, вы очень помогли следствию, мистер Фегельблад, очень. Спасибо вам за содействие. Уверен, мои чувства разделяют и мистер Бейкер с мистером Смитом.
Затем он немного помолчал и снова взглянул на фермера в упор:
– Есть еще кое-что, что вы должны для нас сделать, мистер Фегельблад. Никому, ни одной живой душе не говорите о нашем разговоре. Ясно?
– Да.
– Это ради вас самого. Если мы выясним, что вы треплете языком, то мистер Бейкер в особенности рассердится, и вам лучше не знать, что тогда будет. Я как-то раз видел, что стало с парнем в аналогичной ситуации. Ужасное зрелище. Все тело по кусочкам собрать так и не удалось – ну, по крайней мере, так мне сказали.
Завершив беседу последней абсурдной угрозой, Рафферти поднялся с места; его примеру последовали и мы с Холмсом.
– Доброго дня, сэр, – бросил фермеру Рафферти, когда мы уже вышли в тамбур. – И не забудьте мой последний совет.
Как только мы перешли в следующий вагон и нашли свободные места, я высказал терзающую меня мысль:
– Возможно, это прозвучит странно, но знаем ли мы наверняка, что мистер Фегельблад был в Миннеаполисе в ночь убийства? Парень показался мне подозрительным, и я не смог удержаться от ощущения, что его немногословность – не более чем спектакль.
– Вы задали очень хороший вопрос, доктор, – сказал Рафферти. – Мистер Холмс и я размышляли над тем же самым, поэтому я утром навел кое-какие справки и выяснил, что алиби у шведа крепче корабельной брони. Я позволил себе наглость позвонить его матери в Миннеаполис. Если только пожилая леди не интриганка уровня Лукреции Борджиа и не бесстыжая лгунья до мозга костей, то можно с уверенностью утверждать, что ее сын в момент смерти Вальгрена гостил у нее в Миннеаполисе.
Рафферти вытащил сигару, обрезал кончик и поднес к ней спичку со словами:
– Кроме того, по моему скромному мнению, мы сыграли с мистером Фегельбладом чудесную шутку. Вы были на высоте, мистер Холмс, вам удалось убедительно изобразить злодея со стальным взглядом. Думаю, вы напугали беднягу до полусмерти.
– Именно таким был мой план, – поклонился Холмс. – Но вы тоже были весьма правдоподобны, мистер Рафферти. Кстати, где вы раздобыли значок, которым размахивали у него перед носом?
Рафферти хихикнул:
– Я думал, вы поняли. Я же специальный агент, уполномоченный самим мистером Фрэнком Вулвортом[21]. Эта вещица стоила каждого из пяти центов, которые я за нее заплатил.
Мы приехали в Александрию около трех часов и из окна вагона проследили, как Фегельблад вылезает из поезда и попадает прямиком под опеку шерифа Бема. Они тут же покинули станцию, после чего мы тоже вышли на платформу.
– Вы думаете, они сразу поедут на ферму Фегельблада? – спросил я у Холмса.
– Сомневаюсь, Уотсон. Думаю, мистер Бем захочет побеседовать с нашим шведским другом, прежде чем отправиться за камнем. Вы согласны, мистер Рафферти?
Рафферти кивнул со словами:
– Очень даже вероятно. Скорее всего, они будут разговаривать в офисе шерифа в суде. Но если что, я прослежу за ними. Кроме того, нам понадобится экипаж, если они поедут-таки на ферму. Об этом я позабочусь.
– Отличная идея, – похвалил Холмс. – Мы с доктором Уотсоном скоро подойдем. Для начала я хочу проверить, нет ли сообщений от мистера Вулдриджа из Чикаго.
