Можно подумать, ее автомобиль представляет собой нечто уникальное, какой-нибудь квадрат в модной круглой рамке. Но Старая Мэри уже ее не слушает и ищет местечко, куда бы приткнуться. Донна первая вскакивает и предлагает ей сесть. Донна очень хочет походить на Старую Мэри (не то что другие сестры) и ловит каждое ее движение, каждую гримасу, каждый взгляд и каждый чих.
Старая Мэри садится, ерзает, устраиваясь поудобнее.
— Ну и жопа у тебя, Донна. Сам Дэнни Макгоуэн не нагрел бы мне местечко лучше.
Девочки хихикают. Дэнни Макгоуэн — самый жирный мужик в городе и окрестностях. Донна не обижается — ведь задница у нее вовсе не толстая. Комната наполняется свистом и шипением: Старая Мэри вертит в руках свой маленький красный приемник, настраивая его на полицейскую волну. Нет для нее большей радости, чем из первых рук услышать о какой-нибудь крупной автомобильной аварии. Если приемник сообщает что-то интересное, Старая Мэри немедленно ставит в известность Девочек.
— На Митчелл-стрит нападение, — сообщает Старая Мэри, вспоминает что-то, и глаза ее загораются. Когда в таком возрасте ты еще в состоянии что-то припомнить, это радует не хуже выигрыша в бинго.
Старая Мэри поворачивается к Кэролайн:
— По-моему, твой Бобби попался мне сегодня на глаза у бара «Монкленд». В руках у него была бутылка пойла.
Этого достаточно, чтобы к Кэролайн вернулись все ее навязчивые идеи. Она тотчас желает узнать, не был ли Бобби пьян. Хуже Бобби может быть только пьяный Бобби. Но Старая Мэри лишь отвечает, что да, вид у него был взъерошенный, может, он и был под мухой, трудно судить. Тут ее слова прерывает новое сообщение о нападении.
— Извиняюсь, это не на Митчелл-стрит. Это на Саутфилд-Кресент. Ножевое ранение. Состояние серьезное. Нет, подождите, тяжелое. Да… крайней тяжести.
Но Кэролайн не отстает:
— Он тебя видел?
— Я даже не уверена, он ли это был.
— Может, он решил вернуться, — шепчет Кэролайн. Ее слова на треть адресованы Старой Мэри, на треть самой себе и на треть Девочкам.
— Кончай дурочку ломать, Кэролайн, — говорит Джедди на правах женщины, которая знает о мужчинах все.
А Линда думает, что если поле зрения Кэролайн (и без того суженное) опять займет Бобби, то все, про Шесть Черных Свечей можно забыть.
Линда подъезжает к Кэролайн и хватает ее за руку.
— Если он решил вернуться, то наверняка задумал что-то плохое, — говорит Кэролайн.
— Да с чего ты взяла?!
Старая Мэри знает, где выход из этого психологического тупика. Камин. Если разговор с женщиной приобретает нежелательное направление, похвали ее обстановку.
— Это у тебя новый камин, девочка? — спрашивает Старая Мэри.
Сестры бросаются в бой. Надо потихоньку переключить тему разговора с Бобби на что-нибудь другое.
Кэролайн вынуждена ответить на вопрос Старой Мэри:
— Да. Он у меня недавно…
— Вот уж дрянь-то, — наносит удар Линда.
— Чашечку чая, бабушка? — выскакивает Энджи.
Старая Мэри смотрит на нее с укоризненной улыбкой:
— Чая? Не хочу чая, блин, на фиг. Я водку люблю.
Вот и все. Легкое движение (прямо как в танго) — и разговор ушел в сторону от Бобби. Кэролайн не прочь вернуться к прежней теме, но не знает как.
Энджи интересуется, где еще одна бутылка водки.
— Охлаждается в морозилке, — говорит Донна.
— Дай мне водки наконец, пока я не задохнулась до смерти.
Энджи открывает дверцу морозилки и извлекает оттуда бутылку, успевая при этом вдоволь наглядеться на голову Стейси Грейси. Дрожь пробирает ее до самых пяток, и сотрясает пол, и по половицам проникает в гостиную, где передается Девочкам. Энджи вытирает чайную чашку и наливает Старой Мэри добрую порцию водки. Глоток, еще глоток — и в глазах у Старой Мэри появляются искорки радости, и она превращается в добрую старушку.
— Ну, так как ты все-таки живешь, девочка? — спрашивает Старая Мэри у Кэролайн.
— Лучше не придумаешь, бабушка.
— Все это просто ужасно. Ужасно.
— Со мной все хорошо! — восклицает Кэролайн. Голос ее звучит убедительно, и тот, кто ее не знает, может и впрямь подумать, что она справляется с ситуацией.
— Что говорят судебные исполнители?
— Ей по-прежнему нужны десять тысяч, чтобы оставить за собой квартиру, — кричит из кухни Энджи.
— А она никак не добьется их от Бобби, — присоединяется Донна.
— Так, значит, Макгуган еще не выбил денежки из твоего муженька? — любопытствует Старая Мэри.
Кэролайн хочет ответить, но слова ее застревают в той части грудной клетки, где таится страдание. Как раз там, где сходятся ребра.
Чтобы немного развеселить Кэролайн, Старая Мэри рассказывает, как лихо Макгуган вышибает деньги из тех, из кого их надо вышибить.
— Пенсионеры из прихода Святого Патрика попросили Макгугана, чтобы туристическая контора этого, блин, мерзавца Макглинчи вернула им деньги за один неиспользованный день. Мы получили все до последнего пенни. Нас еще бесплатно свозили на Лох-Ломонд.[27] Как только Макглинчи выписался из больницы.
Энджи, которая потихоньку прихлебывает водочку в кухне (вот почему она так надолго исчезает, когда идет за водкой для Старой Мэри), кое-что припоминает и кричит в гостиную:
