– Думай о чем угодно, но смирись с тем, что тебе это очень нужно. По-настоящему нужно, без этого мы долго не живем. Привыкай.
– Реально каждый день пить придется?
– Еще как реально. Говорю же – это наша жизнь.
Док поднял стаканчик, залпом выпил содержимое, звонко стукнул донышком по столу, тут же ухватил кружку с чаем и нервным голосом произнес:
– Если не знать, в чем там фишка, реально не догадаешься.
– Не думай о всяких фишках, нам иначе нельзя.
– А с тобой что было, когда первый раз это пила?
– Ничего не помню. Вряд ли я остро реагировала, маленькая была и не знала, что это такое.
– А, ну да, забыл. Зачем радио крутишь?
– Интересно. Оно почему-то шипит и потрескивает.
– Статика. Тут вообще радиостанций нет?
– Есть, но обычно они далеко не достают. Вчера Ханна крутила эту ручку, и мы услышали кусочек выступления Герцога.
– Кого?
– Это главный человек в Азовском Союзе.
– Что за союз?
– Крупнейшее объединение стабов между Песочными Часами и Солеными Степями. В твоем мире такие объединения называются государствами.
– В моем мире на зомбаков только в кино охотятся, и там это делают не для того, чтобы выпотрошить его башку и сделать сладкую гадость.
– При чем здесь это? Я просто сравниваю.
– А ты где живешь? Как твое государство называется?
– Еще недавно я очень неплохо жила в Азовском Союзе. Но это в прошлом, теперь я бездомная.
– А чего так?
– Были причины.
– Какие?
– Не люблю Герцога.
– Но его речи слушаешь.
– Это информация, а информация в Улье ценится.
– Не только у вас, у нас все только этим и занимались, что со всех сторон ее в себя закачивали. В основном – реальный хлам, но бывало и полезное. А у вас как с этим? Интернет есть?
– Ты говоришь о глобальной компьютерной сети?
– Ну да.
– Я не очень в этом разбираюсь, но вроде бы нет. Радиоволны в Улье плохо распространяются, протягивать на большие расстояния кабели тоже нельзя, только в пределах стабильных кластеров.
– А локалки?
– Не понимаю, о чем ты.
– Локальные сети?
– Не знаю, говорю же – я в этом не разбираюсь.
– Мобильники есть? Мобильная связь работает?
– Только поблизости от вышек и только в пределах Азовского Союза. В соседних государствах твой телефон работать не сможет, даже если у них есть своя связь.
– А как вы вообще зависаете?
– Ты про турник? – удивилась я резкой смене нити разговора.
Да и вопрос как-то странно сформулирован.
– Да нет, я, в смысле – насчет зависнуть. Ну там, типа, где у вас тусовки, движуха разная и все такое, как вы вообще оттягиваетесь.
– Док, я вообще перестала тебя понимать.
– Или ты реально сложная, или я вообще тупой. Тебе сколько лет? Точно шестнадцать?
– Шестнадцать стандартных, скоро семнадцать.
– Ну, норма. Вот давай так – что ты по вечерам делаешь?
– Этим вечером я пью чай и ем рыбные консервы, чуть позже попробую заснуть.
– Не, я, в смысле – вообще, про другие вечера. Ты же не всегда вот так живешь, по тебе это заметно. Ты вся какая-то ухоженная, ты вообще в такую жизнь никак не вписываешься, таких, как ты, я даже у себя не помню. У нас хватало телок прилизанных, но они другие, реально наштукатуренные, в головах навоз, о тебе такое не скажешь и соображаешь четко. Ты в школу ходила?
– Я проходила обучение в закрытом заведении.
– А чему там учили?
– В основном учили быть женщинами.
– Это как?
– В любых ситуациях оставаться женственными.
– Ничего не понял.
– Да там много всего: учились правильно двигаться, не вести себя вульгарно, не ошибаться в словах, уметь молчать, когда это к месту, и говорить только в нужные моменты.
– По тебе заметно. И это все?
– Нет, говорю же – нам много чего преподавали, в том числе и школьную программу из внешних миров. Может, и не в таком объеме, как тебе, но можешь считать, что школу я посещала.
– А по вечерам чем занималась? В смысле, погулять или, допустим, в кино завалиться. Как вы вообще оттягивались?
– Так ты про растяжку? Ну да, гибкость – это важно.
– Нет, я про развлекуху по вечерам.
– По вечерам у нас обычно проводились занятия по выработке устойчивых моторных навыков, они лучше закрепляются в такое время.
– Не знаю, о чем ты, но подозреваю – речь идет не о дискотеках.
– Дискотека? Так ты о танцах? Ну да, вечерами мы часто танцевали. Я же тебе говорю – считается, что сложные движения лучше отрабатывать перед сном, быстрее вырабатывается автоматизм.
– Это, типа, и есть выработка моторных навыков? Танцы?
– И это в том числе. Там разное было. Можно, допустим, вырабатывать разные виды походки и приучать себя к сложным статичным положениям. Еще можно целиться в воображаемую цель, закрепляется оружейный рефлекс, улучшается контроль за мускулатурой и дыханием. Если погода позволяет, бегаем по двору. Точнее, крадемся от укрытия к укрытию, учимся быть незаметными, ведь это полезно, улучшается моторика, внимательность. А если приходится пробираться мимо наблюдателей, которые головами крутят, увеличивается скорость принятия решений.
– Да уж… вы там нереально оттягивались, базара нет.
– Оттягиваться, это значит, проводить какие-нибудь занятия? Учиться полезному?
– Не, никакие не занятия. Хотя ты права, научиться там тоже можно, но в основном плохому.
