– Я говорю то, что говорю. Вот сама подумай, что было бы, послушай мы тебя вчера? Так бы и остались у озера до появления зараженных. Хорошо, что в тот раз думала я, и думала правильно, поэтому почти все ушли, только вас не смогла уговорить. Ева, пойми, я уверена, что тебе сейчас с нами идти нельзя. Мы не знаем, какая обстановка в этой деревне. Забыла, как ты улепетывала этой ночью?
Ева побледнела, затем замотала головой:
– Такое разве забудешь. Но ты сама говорила, что этот кластер вот-вот перезагрузится и зараженных на нем нет, что тут опасного?
– Может, их и нет, а может, целый десяток прячется по кустам, такое никак нельзя знать точно.
– Ну так смотри своим умением по сторонам и увидишь их раньше, чем они увидят нас.
– Ева, да меня уже шатает от постоянного напряжения. Чем больше я использую свой дар, тем больше нектара требуется. Я однажды оставалась без него на несколько дней, но такие нехорошие ощущения начались гораздо позже, чем сейчас. Я не могу все время держать новое зрение активным, это может вымотать меня до полного спорового истощения.
– Тогда я тем более пойду с вами, Тина не унесет тебя одна, если ты свалишься без нектара. И помолчи уже, как я сказала, так и будет. Я лучше знаю, что надо делать, даже не спорь, видела бы ты свои глаза, тебе поспать надо часов десять, ты вообще никакая. Идемте уже, мы попусту время теряем.
Как я и предполагала, быстро идти с Евой не получалось – она и впрямь сильно натерла ноги, поэтому шла медленно, да еще и оступалась постоянно – высокие каблуки ее туфель вязли в рыхлой почве. А когда перебирались через дорогу, она так звонко ими простучала, что я поневоле начала оглядываться, высматривая набегающих на шум зараженных.
На миг захотелось двинуть Еву по голове чем-нибудь увесистым, и пусть валяется без сознания, пока мы все сами не сделаем. Эта упрямая идиотка определенно устроит нам проблемы.
Странная какая-то, ведь прекрасно понимает, что ведет себя неправильно, но нет же, раз за разом поступает вопреки здравому смыслу.
Я ее не понимаю.
В сильно заросшем саду, зеленевшем на окраине деревни, устроили остановку. Стояли в кустах и всматривались во все стороны. Ну и вслушивались тоже. Я планировала выждать здесь не меньше пяти минут, а то и больше. Обзор хоть и не очень хороший, но лучше места не найти.
Но тут опять вмешалась Ева. Неожиданно для меня она вышла из зарослей, встала посреди дороги, выходящей из окончания деревенской улицы, и развела руки в стороны:
– Элли, про тебя поговаривают, будто ты на всю голову отмороженная, но, по-моему, ты просто трусиха. Долго вы там отсиживаться собираетесь?
Тина молча выбралась следом, мне пришлось сделать то же самое – оставаться в зарослях бессмысленно, по милости вопиюще глупой выходки Евы наше укрытие раскрыто. Покачав головой, я произнесла:
– В Улье торопятся только те, кому невтерпеж умереть.
– Вот ты и умрешь в своих кустах, нельзя все делать так медленно, – с чувством превосходства заявила Ева и неловкой походкой направилась к деревне, так и придерживаясь середины дороги.
– Совсем спятила?! – заявила я вслед. – Ты еще песни начни горланить, чтобы тебя наверняка заметили!
Она отмахнулась в ответ:
– Да успокойся ты, тут уже давно никого нет. Слушать надо было, что на занятиях говорили. В городах опасно даже перед перезагрузкой, а в деревнях зараженные вообще не задерживаются. Вон голова коровы лежит, ее только по рогам узнать можно, чистенькие косточки остались. Мертвяки съели все, что можно было съесть, и ушли. Наверное, за один день справились, это ведь жуткая дыра, вы только посмотрите на домишки – сплошная нищета. Зря вообще сюда пошли, мы здесь ни обуви нормальной не найдем, ни одежды. Просто помойка, а не деревня, не знаю, как вы, а я о стоптанных кирзовых сапогах не мечтаю.
Интуиция и здравый смысл во всю глотку кричали, что все вовсе не так и что Ева много о себе возомнившая истеричка, которую жизнь ничему не учит. Но как ее убедить держаться благоразумнее, я не представляла. Похоже, она поступала так специально, на что угодно готова пойти, лишь бы наперекор мне. Ей почему-то захотелось показать, что я не имею права ни просить, ни приказывать, и ее столь основательно на этом заклинило, что вообще перестала вспоминать о крайне важном обстоятельстве – мы сейчас не за стенами Цветника прогуливаемся и гвардейцы нас не защищают.
Ева даже не подумала свернуть к первым домам, так и пошла дальше. А я шагала вслед и помалкивала, решив, что это не самый худший способ добиться изменения ее поведения. Побесится немного и, не получая пищи в виде моих уговоров, успокоится.
В Цветнике не очень-то приветствуют совсем уж неуправляемых или тупых и достаточно серьезно преподают науку выживания в моем мире. Как бы ее сейчас ни переклинило, вскоре она должна вспомнить, где находится, и сделать правильные выводы.
Но пока что Ева шла вперед, вообще не оглядываясь по сторонам. А вот я смотрела и едва не вскрикнула, увидев за кустом сирени, который вырос у забора, лежащего на животе человека.
