На миг показалось, что он живой, но это до тех пор, пока не рассмотрела голову. Затылок изуродован рассеченной на две дольки выпуклостью спорового мешка, причем мешок этот кто-то грубо распотрошил, из разреза свисали черные клочья тончайших тканей командной структуры паразита.
Тело не выглядело несвежим, я даже разглядела капли крови, она еще не успела свернуться. Сильно сомневаюсь, что зараженный умер из-за естественных причин, ухитрившись при этом вскрыть собственный споровый мешок. Здесь определенно поработала человеческая рука.
И это случилось недавно.
– Ева! – прошипела я. – Бегом назад! Здесь люди!
Видимо, в моем голосе прорезалось нечто настолько убедительное, что упрямая воспитанница не смогла меня игнорировать и дальше. Обернулась, недовольно скривилась, явно собираясь высказать что-то нехорошее, но, увидев, куда таращимся мы с Тиной, осеклась, испуганно поднесла ладонь ко рту, с придыханием выдала:
– Боже!
А я, активировав дар, начала лихорадочно поглядывать по сторонам и, пятясь к другой стороне улицы, напряженным голосом добавила:
– Живо за мной, здесь мы у всей деревни на виду.
Шагать практически вслепую, тем более задом наперед, трудно, но спасибо, что вообще возможно – я ведь в этом сомневалась. Уже было собралась вернуть зрение в норму и тут, наконец, увидела два ярких вытянутых сгустка, состоявших из все тех же спиралек. Размеры таковы, что это явно не кошки и не птицы, к тому же формой походят на те фигуры, которые я уже видела, когда пряталась за прилавком заправки или оглядывалась на спутниц. Слишком тусклые для зараженных, но это не повод для радости.
Человек не менее опасен, а иногда и куда более. К тому же это не обязательно люди, вдруг это те же атомиты или измененные, вроде них, – в Улье разных уродов хватает, как реальных, так и мифических, совсем уж чудовищно неправдоподобных.
Плохо то, что в моем мире самые неправдоподобные мифы имеют дурную привычку оборачиваться былью.
Посмотрев в ту сторону обычным взглядом, я никого не разглядела. Слишком густые заросли сирени и других кустов, за ними легко спрятаться, чем и занимаются эти люди. Причем нас они оттуда должны были разглядеть во всей красе, мы ведь как последние дуры шагали в открытую.
Я на миг увидела себя со стороны: черная фигура на залитой солнечными лучами улице – тот еще контраст на фоне зелени оставленного позади заросшего сада. Такую очень удобно держать в прицеле, плавно выбирая свободный ход спускового крючка.
Ложно дернулась влево и тут же вправо, сбивая с толку вероятного убийцу. Продолжая двигаться так же непредсказуемо, выхватила из-за пояса пистолет, угрожающе навела в сторону спрятавшейся парочки или сколько их там. Даже будь у меня полным-полно патронов, стрелять бессмысленно – до невидимых противников метров тридцать, попасть я смогу, только если буду стоять спокойно и тщательно целиться. Увы, с этим оружием отвратительно обращаюсь. Но посторонние о моем недостатке не знают, могут испугаться, дернуться, промахнуться.
Если, конечно, вообще целятся, ведь это всего лишь мои подозрения. К тому же, даже если у них дурные намерения, какой смысл стрелять? Брать с нас явно нечего, а вот живыми мы представляем ценность.
Неприятно признавать, но даже девушки с не слишком выдающимися внешними данными в моем мире могут стать ценной добычей.
Кусты зашевелились, из них выскочили две фигуры. Одна вся в зеленом, у другой штаны такого же цвета и темно-коричневая матерчатая куртка. Одежда не первой свежести, ни бронежилетов, ни разгрузок, шлемов тоже нет. У «зеленого» обмотанное в нескольких местах синей изолентой двуствольное ружье, у второго арбалет, оружие нацелено в нашу сторону, но пускать его в ход не торопятся.
– А ну стоять! – грубым голосом крикнул первый, прижимая приклад к плечу.
Ну да, конечно, я прямо сейчас возьму и остановлюсь. Три девушки на диком кластере, двое мужчин, непохожих на гвардейцев или хотя бы на безобидных новичков, но зато очень похожих на диких рейдеров, – это слишком нехорошее сочетание. Такие люди иногда охотятся абсолютно на все, а женщины ценятся дорого, тем более красивые. На диких землях хватает сомнительных стабов, где процветает ничем не прикрытое рабство, да и в Азовском Союзе можно немало элементов от него найти.
В лучшем случае нас изнасилуют. В самом худшем – надругаются, вырежут все, что интересно внешникам, а остальное бросят на съедение зараженным.
Конечно, это могут оказаться в высшей степени приличные и отзывчивые люди, но на такую удачу я не рассчитываю и потому, отчаянно виляя, продолжаю продвигаться к краю непомерно широкой улицы, на ходу покрикивая спутницам:
– Бегом отсюда! Бегом!
Тинка пару секунд простояла с разинутым ртом, но потом все же среагировала правильно – бросилась в ту же сторону. А вот Ева, тоже остановившись, удивленно посмотрела на меня, затем на выскочивших мужчин и почему-то рванула влево. Вот ведь дуреха, там нет ничего хорошего, с той стороны слишком неудобные заборы, через них придется перебираться, а она не сможет это проделать быстро, спортивной подготовкой не блещет.
