– Лиска, я у Герцога на таком крючке, что буду делать все, лишь бы обо мне никому ничего не сказали. Они меня ни за что не выдадут, но только в том случае, если я буду послушной. Я им нужна, это ведь классный способ держать кого-то из союзников на поводке, меня специально к такому готовили на индивидуальных занятиях.
– Но если они тебя выдадут, твое разоблачение ударит по репутации Цветника.
– И чем это мне поможет? Подарит вторую жизнь? Или я умру не так страшно, как придумают те, которые станут меня убивать? Нимфам и так очень непросто жить, а с теми, которые пытаются скрыть свою суть, сама знаешь, как везде поступают. Тем более представь реакцию моего избранника – далеко не последнего человека, а они те еще гады.
– Да уж, хитро придумано.
– Ты ведь никому не расскажешь?
– Конечно нет. Да и кому тут рассказывать?
– Ну мало ли… я на будущее.
– Будущего не будет, я же сказала, что не вернусь. Тинка, ты пойдешь со мной?
– С тобой сбежать?
– Ага.
– Нам некуда бежать.
– Ты ошибаешься. Ладно, потом поговорим, пора выбираться, зараженные не показываются. Или их поблизости вообще нет, или потеряли направление, где-нибудь остановились и ждут, когда опять начнем шуметь.
– Ты же говоришь, что развитые могут искать подолгу.
– Ну и что? Ждать, пока они сюда доберутся со своими поисками? Тут не запад, тут приличных мертвяков мало, да и перезагрузка скоро, так что риска почти нет. Не вечно же нам в этом сарае отсиживаться, опасно быть сильно смелым, но и слишком осторожным тоже быть нельзя.
Мертвые люди оказались не такими уж и страшными. Пусть Тина морщилась, стоя в нескольких шагах, а я все сделала быстро и без тошнотных порывов. Со вторым, правда, пришлось нехорошо повозиться, уж очень сильно его изорвали, мне стоило трудов не замазаться в его крови. Но в сравнении с недавней работой в штрафной группе – смешная ерунда.
Спасибо западникам, хоть чему-то научили.
Хотя, будь у меня выбор, предпочла бы прогулять такие занятия.
Добыча не впечатлила. В первую очередь меня волновало оружие, ведь на мертвяка пришлось потратить единственный патрон, больше отбиваться от зараженных нечем. Но сколько бы я ни осматривала карманы одежды и рюкзака, так ничего и не нашла. Лишь два красных пластиковых цилиндрика в стволах ружья – их успел зарядить убитый, и больше ничего.
Вообще-то нашлась целая пачка пистолетных патронов, вот только самого пистолета не было, а к моему они не подходили. И еще два патрона здоровенных, до этого я такие только в пулеметах видела, причем в больших, а не в том, который мы с собой тащим, – он на винтовочных работает. То есть заряжать их некуда.
Достав патроны из ружья, я их покрутила в руках, изучила латунные донца, посмотрела на свет и недовольно поморщилась.
Тине наскучило стоять молча, начала задавать вопросы:
– Что-то не так?
– Всего два патрона, и на них нарисованы уточки.
– И что?
– А то, что они снаряжены мелкой дробью.
– Такой разве что бегуна свалишь.
– Ага, и то, если правильно попадешь. Есть еще две кирки, их любят дикие рейдеры.
– Рейдеры их называют клювами или клевцами, они какие-то особенные, хорошо бьют.
– Я знаю.
– Возьмем их?
– Конечно возьмем. На вот, хлебни. – Я протянула Тине затянутую в зеленую плотную ткань флягу.
– Что это?
– Как это что? Нектар.
– Ух ты! Шоколадный? Я шоколадный люблю.
– Да какая тебе разница, пей давай. Только пару глотков, не больше, лучше чуть позже еще немножечко выпьешь.
– Ли, а ты уверена, что это и правда нектар? – поморщившись, принюхалась Тина.
– Конечно.
– Но он странно пахнет. Как-то неприятно.
– У рейдеров не принято мудрить со специями и ароматизаторами, они не любят такие сложности. Обычно у них просто вода, алкоголь и спораны. Невкусно, конечно, но суть та же, да и объем меньше получается, а они не любят носить лишнее.
– Я представляю, какой вкус у этой гадости…
– Да пей ты уже, хватит носом крутить.
– Противно нюхать, не то что пить.
– Ну и ладно, можешь не пить, заставлять не буду. Но только учти, что часов через пятнадцать-двадцать ты будешь готова зубами разгрызать споровые мешки. Я по себе помню – состояние жуткое.
– Не говори так, меня замутило.
– Не вздумай только фляжку уронить, нам еще остальных поить, а она всего одна. Какие-то совсем бедные рейдеры. Хотя тут еще кое-что есть.
Склонившись над уродливой головой зараженного, я вонзила нож в рваное выходное отверстие от пули, расширила, взрезала по протяженной впадинке – одной из нескольких, разделявших споровый мешок на неравные дольки.
– Меня сейчас точно стошнит, – вымученно произнесла Тина.
Откровенно говоря, я тоже не в восторге от того, чем занимаюсь, но отвечая, сумела придать голосу спокойный оттенок.
– Тинка, за свою жизнь ты этих споранов столько слопала, что сосчитать нельзя. Какая разница, в нектаре они, в живчике нормальном или просто в такой бурде. Это наша жизнь, мы без них и недели протянуть не сможем, так что хватит строить из себя непонятно что, все мы одинаково замазаны в эту гадость.
– Ты все же признала, что это гадость.
