– Блин, ну даже не знаю, как такой, вроде тебя, объяснить… Представь, что в этом месте, там, во внешних мирах, проводят профилактику трясучки.
– Разве во внешних мирах есть статическая лихорадка?
– Нет, конечно. Тут кое-что другое, в Улье такого не бывает – люди сюда приезжают из городов, чтобы просто побыть на природе. Они платят деньги здешним владельцам, живут в этих домиках, купаются, загорают, пьют алкоголь – в общем, радуются жизни.
– Эти уже не радуются.
– Ага, радости тут мало. Вон посмотри, с той стороны есть еще дорога, и она получше этой. Вот по ней люди и приезжали, и туда же, наверное, некоторые уехали, когда припекло. А может, и не уехали.
– Смотри. – Я указала на бревенчатый домик, стоявший особняком.
Все располагаются на открытых местах в одну линию вдоль берега, а этот сам по себе, укрылся среди сосенок подступающего слева леса. Так хитро стоит, что я не сразу его приметила.
Ханна все поняла без пояснений:
– Думаешь, в нем устроиться?
– Ну а почему бы и нет? Он тут самый большой, всем места хватит, и его сосенки прикрывают, хорошо рассмотреть можно только со стороны воды. Но на ней никого нет, а другой берег порос высоким тростником, он помешает оттуда разглядывать. Только надо осмотреться вначале, вдруг там нельзя жить.
– Элли, не торопись, мы тут не одни.
– Что?
– Посмотри на третий домик. Видишь? Сразу за ним тень на дорожке, очень похожа на человеческую и чуть-чуть шевелится.
– Может, это деревце подстриженное, они на некоторых клумбах растут.
– А почему оно шатается? Ветра почти нет.
– Давай по лесу обойдем и глянем с той стороны, оттуда лучше видно.
– Только чуть назад отступим, опушка дальше хорошо просматривается, как назло ни одного куста.
Ханна не ошиблась, мы и правда были здесь не одни. У стены третьего домика стояли две человеческие фигуры, но людьми их уже не назовешь. Понятно, что недавно это были нормальные мужчина и женщина, но с тех пор они сильно изменились и обзавелись дурными привычками.
Оба стояли в струнку, медленно покачиваясь с пяток на носки. У них это получалось так синхронно, что походило на уродливый парный танец. На мужчине сохранились омерзительно-грязные брюки и разодранная гавайская рубашка, покрытая нехорошо выглядевшими пятнами, женщина осталась в нижнем белье телесного цвета, ее левая рука была по локоть черной от запекшейся крови.
– Похожи на Yellow-один, но, может быть, и двойка, – прошептала я.
– Ага, желтая единичка, простые бегуны, – частично согласилась Ханна. – На двойках нижняя одежда если и остается, то всегда дико грязная, а тут и брюки, и трусы почти приличные на вид.
– Фу, да что там приличного, смотреть тошно, такие изгаженные. Если зараженные не прячутся в домиках, получается, тут только двое.
– В домиках им незачем сидеть, они на открытых местах добычу караулят. Но вообще-то ты права, в Улье всякое встречается, нужно быть осторожнее. Сможешь своим даром посмотреть?
– Да я смотрю с той самой секунды, когда ты тень возле домика заметила.
– И что?
– Мелкие спиральки на воде вижу.
– Спиральки?
– Живые объекты я вижу как цветные одиночные спирали или их скопления. Они словно разрастаются из одной точки, раскручиваясь, а потом исчезают, и на их месте остаются новые точки, из которых начинают расти новые спиральки.
– Прикольно, наверное, выглядит.
– Ага, я поначалу даже не воспринимала ничего, настолько все непонятно. Будто чудной мультфильм. Вон на воду посмотри, там дикие уточки плавают, вот их я и вижу спиральками.
– Я видела, как некоторые сенсы работали, но они про спиральки не рассказывали, они как-то по-другому видели.
– Ну я иначе не умею.
– Элли, я тебя и не обвиняю ни в чем, сенсы разные бывают, с разными умениями, просто всех, кто видит невидимое, под одно слово загнали, так удобно и всем понятно. Попробуй осмотреть каждый дом, как можно тщательнее. И влево посмотри, туда, где пляж заканчивается, там тростник, мертвяки могут в нем затаиться.
Минуты две я следовала советам фиалки, после чего озвучила результаты наблюдений:
– Никого, кроме этой парочки.
Ханна кивнула:
– Я так и думала, тут не могло быть много людей, я только в двух местах заметила кости. Толпе зараженных делать в таких местах нечего, странно, что эта парочка никуда не ушла. Может, их утки привлекают? Все время в их сторону косятся.
– Но ведь к берегу не приближаются.
– Элли, мертвяки ненавидят воду. И могут сообразить, что пугать уток нежелательно, ведь в таком случае они никогда не выберутся на сушу. Ты придумала, что мы будем делать?
– Мне не нравится место, где водятся мертвяки. Но и небо не нравится, вот-вот дождь может хлынуть, будет катастрофа, если он застанет нас посреди леса. Ханна, я думаю, что с этими зараженными надо что-то сделать. У меня в ружье два патрона, их тоже двое.
– У меня есть вот это. – Фиалка подкинула в руке топорик, прихваченный из дома, где мы провели часть прошлой ночи.
Его ручку она тоже успела обклеить пластырем, у нее мания это проделывать.
– Я бы не хотела тратить патроны. Может, попробуем их выманить и увести в лес и где-нибудь подальше оставим?
Ханна покачала головой:
