Вот только разделять их по гендерной принадлежности не принято даже на начальных стадиях, когда половые различия еще заметны.
Я начала лихорадочно соображать – каким образом справиться с мертвяком, который не собирается падать, попавшись в незатейливую ловушку. Когтей у этого нет и клыков – тоже, зато силы куда больше, чем у меня, и к тому же он почти полностью игнорирует боль, смутить его могут только очень сильное ранение в уязвимую часть тела, переломы или обширная кровопотеря.
Как следует подумать мне не позволили – бабахнуло так, будто прямо в вагончике гром прогремел. Уши мгновенно заложило (особенно туго пришлось правому), в нос ударила пороховая кислятина. Заряд дроби, не успев разлететься, будто громадная пуля разворотил скулу зараженного, заставив его спиной вперед завалиться с порога через крыльцо. Затылок врезался в землю, задравшиеся ноги, опустившись, с силой стукнули пятками по доскам, но я почти не расслышала этот, без сомнения, неслабый звук.
Бедные мои уши.
Обернулась к фиалке. Та застыла с вечно невозмутимым видом, опустив ружье, из одного ствола слабенько струился дымок.
А в глазах можно разглядеть озорные искорки, будто она только что устроила мелкую шалость и за счет этого обогатилась положительными эмоциями.
– Ханна, что это было?! Зачем ты выстрелила, мы ведь хотели тихо?!
– Элли, не злись, он мог тебя повалить и ранить. Так гораздо лучше, потому что, если рядом есть другие зараженные, они прибегут на шум.
– И что тут такого хорошего?!
– Ну сама подумай, ведь будет намного хуже, если они прибегут, когда мы, ни о чем не подозревая, всей толпой начнем ломиться в тот домик. Побежали отсюда!
Мне ничего не оставалось, как помчаться вслед за фиалкой, на ходу осознавая, что она не настолько уж здравомыслящая спутница с огромным багажом полезных знаний. Всего лишь ребенок, пусть и рассудительный, но надо всегда быть готовой к тому, что может отчебучить что-нибудь неожиданное.
Впрочем, если подумать, ее поступок действительно может пойти нам на пользу. Это пришло мне в голову, когда мы сидели в кустах, из которых хорошо просматривались подходы к домикам. Зараженные не показывались, что радовало все больше и больше, а если бы показались, нас бы, скорее всего, не заметили. Похоже, та парочка – единственные, ни один не примчался на шум выстрела.
– Рядом зараженных нет, – наконец констатировала Ханна. – Но больше стрелять не нужно, потому что я пальнула в вагончике, звук там получился приглушенным, далеко по лесу такой не разнесется, и на одиночный шум могут прибежать только ближайшие, остальные, скорее всего, с места не сдвинутся.
– Ага, конечно, стрелять не надо. – Голос мой был полон сарказма. – Один патрон остался, особенно не постреляешь.
– У нас еще есть пулемет, из него можно очень даже хорошо пострелять.
– Ага. И еще есть патроны тех рейдеров, которые ни к чему не подходят.
– Элли, ты на меня злишься? – виновато спросила Ханна.
– Нет, но о таком надо предупреждать заранее.
– Извини, но я не смогла удержаться. Мне показалось, что эта мертвячка слишком быстрая и может тебя покалечить.
– Ты же сказала, что выстрелила, чтобы проверить, есть ли рядом другие зараженные?
– Ну об этом я потом подумала, когда уже выстрелила.
– Не знаю насчет той тетки, но меня ты чуть не оставила одноухой.
– Прости, я не думала, что так сильно бабахнет, никогда не стреляла в такой тесноте.
– А тебе часто стрелять приходилось?
– Не очень. Рейдеры это делать не любят и, если делают, мелким не доверяют. Только когда совсем плохо становилось, приходилось браться за оружие, но это крайне редко, мы старались не рисковать, да и патроны не бесплатные.
– А что было хуже всего? Какой самый страшный случай можешь вспомнить?
– Не знаю. Много чего происходило, и очень страшные случаи бывали, и не очень. Нет, один был страшнее всего, – резко нахмурилась Ханна. – Мы случайно вышли к детскому лагерю, и на нас напала толпа переродившихся детей. Мелкие, лет по семь-восемь, наверное. Их было много, наверное, больше ста. Грязные, в крови и урчали странно, не так, как взрослые урчат.
– Ужас.
– Ага, ужас. Наш командир потом напился как свинья, а ведь он к спиртному почти не притрагивался, даже живчик себе делал слабенький. Ну что будем делать?
– Возвращаться. Надо успеть привести остальных до дождя.
– Может, его и не будет.
– Будет, я уже пару раз слышала раскаты грома. Пока что далеко, но это ненадолго.
– Это был не гром, а взрывы.
– А мне показалось, что гром.
– Гром не такой.
– Все равно надо пошевеливаться, небо и впрямь плохо выглядит. А мы так и не попали в ту избушку, двери закрыты, придется их ломать.
– Можно поискать ключи. Вон домик администрации, обычно они там хранятся.
– Так чего ты сразу не сказала? Пошли искать.
