Первыми Австралию открывали многие. Еще Птолемей во II веке до новой эры считал, что к югу от Индийского океана находится терра аустралис инкогнита — «неизвестная южная земля». Эта Южная земля уже существовала на карте, составленной знаменитым средневековым картографом Меркатером в 1569 году.
Испанский капитан Торрес почти «коснулся рукой» Австралии, пройдя проливом, названным впоследствии его именем, вдоль южных берегов Новой Гвинеи. Но все же официальным «открывателем» пятого континента считается голландский капитан Виллем Янсзон, который в погоне за золотым тельцом отправился к берегам Новой Гвинеи. Однако в отличие от своего менее любопытного предшественника Торреса он, добравшись до южной оконечности острова, завернул в австралийский залив Карпентария. Берега его были негостеприимны — низменные, пустынные, голые.
Произошло это в 1605 году. А через одиннадцать лет другой голландский капитан — Дирк Хартог опять «открывает» Австралию, на этот раз ее западные берега. В последующие годы голландские мореплаватели не раз подплывали к пятому континенту, изучая расположение берегов Австралии, Новой Гвинеи и Тасмании. Наиболее успешными были плавания Абеля Тасмана.
Позже на смену голландцам приходят англичане. В конце XVIII века к австралийским берегам причаливает Джеймс Кук. Причаливает при довольно грустных обстоятельствах, потерпев кораблекрушение. Впрочем, корабль, налетевший на рифы, все же с грехом пополам добирается до материка, где его долго чинят. Много позже здесь возникает город, который в память об этом событии назовут Куктаун. Наконец на рубеже XVIII и XIX веков окончательно было установлено островное положение Тасмании и уточнены юго-восточные берега Австралии.
В 1778 году к берегам залива Ботани прибыла из Англии первая флотилия кораблей со ссыльными. Но земли в окрестностях залива оказались болотистыми, поэтому они прошли дальше к северу в залив Порт Джексон, где и было заложено первое поселение — нынешний Сидней. Первоначально английские колонии в Австралии заселялись главным образом ссыльными. Позже, с начала XIX века, сюда направился из метрополии поток «свободных» переселенцев. Вместе со ссыльными в Австралию прибыли охрана, небольшие гарнизоны, представители властей. Привезли собак, кошек, привезли двух быков и четыре коровы. Собаки жались к человеку, а вот быки и коровы куда-то забрели, заблудились, пропали. Но через некоторое время неожиданно обнаружили их потомство — более сорока голов полноценного скота.
С конца XVIII века начало быстро развиваться овцеводство, чему способствовали помимо роста спроса на шерсть в Англии благоприятные климатические условия Австралии. Овцы содержались круглый год на подножном корму, и скоро пастбищ стало не хватать.
Начинаются исследования внутренних частей страны. С 1813 года, когда был найден проход через Голубые горы, экспедиции следуют одна за другой со всех побережий. Навстречу путешественникам с востока идут путешественники с юга. Они открывают горы, озера, богатые пастбища, полноводные реки, густые леса. Но освоение Австралии затруднялось из-за чудовищной жары, бесконечных безводных пространств и непроходимых кустарников. Многие исследователи погибли, многие отступили… И все же к концу XIX века Австралия была пересечена вдоль и поперек, и уже тогда были сделаны первые ее карты. Хотя и сегодня в этой стране есть неизученные человеком области.
В 1851 году здесь обнаружили золото, и поток иммигрантов сразу вырос в десятки раз. Рост населения вызвал возникновение и развитие различных отраслей сельского хозяйства, промышленности, торговли.
По мере совершенствования морского судоходства, развития внутренних коммуникаций — железных и шоссейных дорог — росли поселки, города.
В 1901 году на основе объединения отдельных колоний был образован Австралийский Союз, получивший статут английского доминиона. Бывшие колонии стали называться штатами.
Помню интересную картину на одной из центральных улиц Мельбурна. На стене огромного дома был изображен бородатый многометровый мужчина. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на такую сцену: сидят на корточках, обмахиваясь пальмовыми листьями, темнокожие аборигены; вдали лес, сбегающий к прозрачным водам залива, и корабль, входящий в эти воды. Проходит несколько секунд, и картина, изображенная на стене здания, меняется: человек поворачивает свою полутораметровую голову, лес исчезает, аборигены уходят в небытие, а на их месте возникает, словно по мановению волшебной палочки, сверкающий белизной и зеленью современный Мельбурн. Опять текут секунды, и опять меняются декорации.
