Дома миллионеров я видел лишь со стороны, а вот у простых австралийцев, гостеприимных и радушных, я не раз бывал в гостях. В Мельбурне я подружился с одной типично австралийской семьей, мужем и женой Пано. Правда, сам Пано — грек, но даже и это характерно для Австралии. Ведь каждый девятый житель страны — иммигрант. Число их все время растет. Мне приходилось видеть в разных городах, например в Гааге, австралийские иммиграционные агентства. Крикливые рекламы, развешанные по стенам, уговаривают бедняка приехать в эту страну неисчерпаемых возможностей. Отчаявшиеся едут. В послевоенное время их приезжает в среднем по 100 тысяч человек в год. Сначала была — установлена квота в 70 тысяч человек в год, но в 1950 году в Австралию приехало 174 540 человек. Квоту несколько снизили. Иммигрантам из Англии оплачивают переезд и дают 10 фунтов на взрослого человека. Остальные собирают на поездку последние гроши. Иммигрант обязан отработать два года на тяжелых физических работах, а потом… А потом, если ему повезет, он «выбивается» в люди, становится рабочим, иногда служащим. Если нет — остается на тех же тяжелых работах или превращается в безработного, которых, как это ни кажется невероятным для Австралии, где не хватает рабочих рук, не так уж здесь мало.
Между прочим, в Австралии в отличие от многих других буржуазных стран рабочие даже относительно невысокой квалификации оплачиваются лучше, чем служащие.
Пано как раз повезло. Он отработал свои два года и женился на Рози, коренной австралийке. Кстати, жениться в Австралии сложней, чем выйти замуж. В стране немалая часть населения иммигранты или принявшие подданство иммигранты (в историческом аспекте таково почти все нынешнее население Австралии), а среди них больше мужчин, чем женщин.
Пано электротехник. Он сравнительно хорошо зарабатывает. Правда, ему приходится тратить больше двух часов на поездку на работу и обратно, трудиться в субботние вечера, а часто и в воскресные дни. Что касается Рози, то она работает на маленькой текстильной фабрике.
Они показывают мне свой домик, типичный мельбурнский краснокрыший деревянный домик. Четыре комнаты, кухня, ванная, все очень удобно расположено. Такие дома здесь строят быстро. Оно и понятно: тонкие стены, одна рама, в большинстве домов нет отопления. Ведь в Мельбурне тепло и зимой. Все же такой домик стоит недешево. Мы сидим за столом. На столе — консервы, салат, колбаса, пиво. Идет беседа.
По статистике, в Мельбурне чуть ли не на каждые четыре человека приходится дом. Казалось бы, идеальные жилищные условия.
— Дом стоит около четырех тысяч фунтов, — рассказывает Пано, — тысячу мы с Рози скопили за годы работы (начали копить, когда еще не были женаты), остальные я взял под громадные проценты в банке с рассрочкой на восемнадцать лет. Сейчас мы с Рози зарабатываем хорошо — 100 фунтов в месяц, но и расходов немало. Главное же, мы стараемся скорее выплатить за дом. Ведь если я не внесу вовремя несколько взносов подряд, меня выставят на улицу, дом продадут с аукциона, банк возьмет ссуду, проценты за весь срок, и мне останутся гроши. Можно пятнадцать лет аккуратно платить, а на шестнадцатый потерять все!
Пано и Рози женаты три года, домик они приобрели два года назад, но мебель стоит лишь в двух комнатах: на меблировку других нет денег. И детей тоже у них нет. Это роскошь, которую они еще не могут себе позволить. Пока оба молоды, оба работают, пока нет заботы о детях, надо скорее выплатить за жилье.
Не так просто обстоят дела с этими хорошенькими домиками. За их аккуратными, уютными фасадами живут постоянная гложущая тревога и неуверенность в завтрашнем дне. 63 процента всех личных домов и квартир в Австралии куплены в рассрочку. Дома в рассрочку, машины в рассрочку (а при огромной протяженности австралийских городов и слабости городского транспорта они особенно необходимы), в рассрочку холодильники, телевизоры. Это американская система, страшная своими соблазнами. Пока человек здоров, имеет работу, хорошо зарабатывает, он живет в своем домике, ездит на своей машине, ставит в холодильник пиво и числится во всех статистических справочниках как владелец дома, машины, холодильника.
На самом же деле он их владельцем не является. Стоит пошатнуться делам, стоит заболеть, потерять работу, и все благополучие летит прахом. «Владельца» выставляют из дому, забирают у него машину, увозят холодильник.
Система рассрочек хороша там, где ты спокоен, что всегда будешь иметь работу, где бесплатная медицинская помощь, где есть ясли и детские сады.
В магазинах Мельбурна есть все и по сравнению с Европой не так уж дорого, но одеты мельбурнцы по сравнению с европейцами бедней. Видимо, основные деньги уходят на выплату долгов за домик, за машину. Хочется отложить и на черный день. Мало ли что может случиться…
Мельбурнцы вообще ведут довольно тихий образ жизни. Днем на улицах царит оживление, по вечерам же они почти безлюдны.
