На самом деле Инга тоже шутила. Она вовсе не думала, что Славик преувеличивает. Для подростка женщина пенсионного возраста вполне может выглядеть старухой точно так же, как для первоклассника все десятиклассники — взрослые дяди. Просто смещенный фокус, который с годами выправляется. Вот только Славик Валентину Михайловну больше не видел, поэтому нового мнения о ней не составил.
Посуду мыли вдвоем. Вытаскивая из стопочки тарелки, Инга старательно надраивала их губкой, взбивая в процессе сугробы белой, отдающей химозным лимончиком пены. Потом тарелки переходили к Славику, который вытирал их и расставлял по местам. Было в этом что-то удивительно успокаивающее — выполнять только свою часть работы, оставляя все остальное на откуп напарнику. И точно знать, что он сделает все как надо.
Славик аккуратно принимал тарелки двумя руками, протирал-оглаживал их пушистым полотенечком и точным движением отправлял на полки. Намывая очередную плошку, Инга искоса наблюдала за его уверенными неспешными движениями. Как длинные загорелые пальцы скользят по фаянсу… Как Славик тянется к серванту, и мышцы на руке прорисовываются с ослепительной скульптурной четкостью… Как он улыбается, принимая чашку, и от зеленых, в рыжую крапинку, глаз, разбегаются тонкие лучики морщинок…
— Ай, черт! — всплеснула руками Инга.
Салатница, выскользнув из мокрых ладоней, обрушилась в мыльную воду. Через бортики плеснуло на пол, в воздух взлетели хлопья пены, оседая на стенах, на столешнице и на самой Инге.
Славик фыркнул, встряхнув головой. На лбу, точно над бровью, прилип клочок пены, ослепляюще-белый на смуглой коже.
— Стой, — зачем-то остановила Славика Инга и потянулась к пене сама. Провела ладонью по лбу, не отводя взгляда от ярких — зеленый мох на темной земле — глаз. Зачем-то скользнула пальцами по виску. Погладила щеку. Славик стоял, не двигаясь, и крепко, до белых пальцев сжимал мокрую чашку.
Инга снова погладила его по щеке. Коснулась пальцами волос. Пробежала ногтями по шее.
— Что ты делаешь? — шепотом спросил Славик.
— Не знаю, — так же шепотом ответила Инга и шагнула вперед.
— Ты же понимаешь, что станет только хуже?
— Понимаю, — Инга провела указательным пальцем по брови, очертила линию скулы, погладила губы.
— Потом ты пожалеешь.
— Наверняка. Но это будет потом, — Инга вскинула голову и требовательно нажала Славику на шею. Мгновение он колебался, жесткий и неподвижный, как манекен. А потом осторожно, словно во сне, наклонился и прижался губами к губам. Не было безумной страсти, не было фейерверков и огней. Славик целовал глубоко и медленно, гладил Ингу по спине, по плечам, по волосам, словно успокаивал плачущего ребенка. И Инга действительно успокоилась, скользнула в эту тягучую, обволакивающую теплоту и сладость, поплыла в ней, растворяясь и забывая себя. Обняв за талию, Славик приподнял Ингу и усадил на стол, тут же вклинившись между разведенными ногами. Он покрывал поцелуями лоб, щеки, шею, легко, почти целомудренно сжимал грудь. Инга цеплялась за Славика, как утопающий за обломок доски, и тонула, тонула в этом океане нежности.
— Мы что-нибудь придумаем, — охрипшим голосом выдохнула она, когда Славик на секунду отстранился. — До декабря куча времени, мы обязательно что-нибудь придумаем.
— Обязательно, — криво улыбнулся Славик. И поцеловал снова.
Глава 31 Три удовольствия настоящего мужчины. Ну ладно, два
Совершенно незнакомые люди, грохочущие кулаками в калитку, стали привычной частью реальности. В Москве внезапный звонок в дверь вызывал удивление и настороженность, а здесь… Здесь люди просто приходили. И это было в порядке вещей.
— Хозяйка-а-а-а! — очередной протяжный вопль поплыл над садом, переливаясь тоскливыми обертонами. — Хозяйка-а-а-а!
— Да иду я! Иду! — отозвалась с крыльца Инга, в третий раз попадая ногой мимо тапочка. — Подождите немного!
Поймав наконец-то стопой уворачивающийся сланец, она торопливо сбежала со ступенек и поспешила к калитке.
— Что вы хотели?
Невысокая полноватая девушка быстрым движением поправила прядку рыжих волос.
— Добрый день. Это же вы Белобокова-младшая?
— Смотря что вам нужно.
— То есть как это? — нахмурилась девушка. — Вы Белобокова или нет?
— Я Вершинская. Но я… внучка Евдокии Павловны, — опустила сложности семейных взаимоотношений Инга.
— Ага. Тогда нормально, — девушка с видимым облегчением улыбнулась. — Мне как раз внучка и нужна.
— Слушаю вас.
— Что, прямо тут? А может, мы?.. — гостья подбородком указала на дом.
— Может. А может, и нет. Зависит от того, что вы сейчас мне расскажете.
— А. Вот как. Ну, ладно, — покраснев, девушка быстро оглянулась по сторонам. Точь-в-точь как незадачливый Ромео с мечтами о привороте. — Видите ли… Это очень личный вопрос…
— Конечно. С другими ко мне не приходят, — приосанилась Инга, изображая лицом глубочайший профессионализм. — Уверяю вас, все совершенно конфиденциально.
