2. Ребенок действует в условиях четко определенных и строгих границ, которые при этом справедливы, не создают давления и подлежат обсуждению. Но ребенку не предоставлена неограниченная свобода. Как следствие, имея четкую основу для оценки своего поведения, он ощущает себя в безопасности. Границы в целом отражают высокие стандарты, а также уверенность, что ребенок способен им соответствовать. (Как правило, так обычно и бывает.)
3. Ребенок чувствует, что его человеческое достоинство уважают. Родители не используют жестокость, унижение или насмешки как средство контроля и манипулирования. Они серьезно относятся к нуждам и желаниям ребенка, пусть и не каждый раз их удовлетворяют. Они готовы разговаривать о принятых в семье правилах в рамках четко очерченных границ. Иными словами, работает авторитет, а не авторитаризм.
Практикующие такой подход родители менее склонны насаждать дисциплину принудительно (впрочем, в описанных обстоятельствах в ней не возникает нужды), делая упор на поощрение и закрепление правильного поведения. Родители объясняют ребенку, чего они от него хотят, а не что нежелательно, — акцентируются на позитиве, а не на негативе.
Они выказывают интерес к ребенку, к его социальной жизни и учебе и, как правило, всегда готовы поговорить, когда ребенок этого хочет.
4. Родители устанавливают высокие стандарты и ожидания в плане поведения и успехов. Они не говорят «и так сойдет». Они высказывают свои пожелания и в плане морали, этики и результативности, делая это уважительно, благожелательно и без давления. Перед ребенком поставлен вызов — делать все как можно лучше.
5. Сами родители поддерживают высокий уровень самооценки. Они являются образцами самоэффективности и самоуважения. Ребенок видит живые примеры.
После подробного разъяснения этих предпосылок самооценки в своей работе Куперсмит делает вывод: «Следует отметить, что практически не существует моделей воспитания или отношения, общих для всех без исключения родителей, у которых дети имеют здоровую самооценку».
Последнее наблюдение подтверждено тем, что поведение родителей само по себе не определяет психологического развития ребенка. К тому же порой самой влиятельной фигурой в жизни ребенка оказывается учитель, дедушка или сосед. Внешние факторы — это лишь часть, а не целое, как я не устаю повторять. Мы причины, а не только следствия. Будучи существами, для которых осознание — акт воли, начиная с детства и в течение всей жизни мы совершаем выбор, который влияет на становление нашей личности и на уровень нашей самооценки.
Сказать, что родители упрощают или затрудняют ребенку формирование здоровой самооценки, все равно что заявить: они затрудняют или упрощают молодому человеку изучение шести практик, которые должны стать естественной и неотъемлемой частью его жизни. Шесть практик составляют стандарт оценки родительской политики. Что делает эта политика: поощряет или подавляет осознанность, самопринятие, самоответственность, самоутверждение, целенаправленность и целостность? Что делают родители: снижают или повышают вероятность того, что ребенок воспримет модели поведения, укрепляющие самооценку?
Начиная жизнь в условиях тотальной зависимости, ребенок не имеет других базовых требований к поведению родителей, кроме безопасности и защищенности. Сюда входит удовлетворение физиологических потребностей, крыша над головой и забота в самых очевидных ее проявлениях.
На этом фоне развивается процесс индивидуации и отделения от родителей, начинается формирование ума, который позднее научится доверять себе, рождается личность, уверенная в себе, но понимающая ограничения.
Именно здесь закладывается фундамент, на котором ребенок будет учиться доверять другим людям и, в конце концов, верить, что жизнь не есть зло.
Разумеется, необходимость в защите и безопасности не ограничивается детскими годами. Наше эго продолжает формироваться и в подростковом возрасте. Беспорядочная, беспокойная домашняя атмосфера может создать серьезные препятствия нормальному развитию подростков.
Работая со взрослыми клиентами, я часто наблюдал долговременные травмирующие последствия, связанные с подавлением этих потребностей, — неоднократно испытанный ребенком ужас в присутствии взрослых. Некоторые клиенты испытывают чувство страха и тревожности, которое коренится в первых месяцах жизни и проникает в глубинные области психики. Этих людей отличает не только интенсивность тревоги или ее глубина, но и ощущение, что личность, связанная с этой тревогой, — не взрослый человек, но ребенок или даже младенец в теле взрослого, а точнее, в психике взрослого. Эти клиенты рассказывают, что испытывали ощущения глубинного ужаса всегда, сколько себя помнят.
