Но внезапно луч фонаря Валета высветил слева проход, закрытый решеткой. Посветив через решетку, мы увидели ступеньки, довольно круто поднимающиеся вверх.
Решетку запирал всего-навсего замок, который на Руси называют «амбарным». Судя по его ржавости, этот замочек висел тут давненько, и вряд ли его когда-либо отпирали с тех пор, как повесили.
Конечно, с этим замком можно было просто разобраться, потратив одну ручную гранату. Но, во-первых, мне было жалко тратить полезную штуку на такое дерьмо, а во-вторых, взорванная решетка могла навести на наш след «тигров». Я по ним, честное слово, еще не соскучился.
— Ваня, — распорядился я, — взять нож-пилку, оттянуть дужку замка вверх насколько возможно и перепилить с правой стороны!
— Есть, — ответил Ваня и тут же взялся за работу. Валет поглядывал вперед, а я назад, откуда вот-вот могли появиться «тигры». Пилил Ваня не более пяти минут, но мне казалось, что прошло два часа, не меньше. Хорошо еще, что в кармане куртки, доставшейся мне от убитого коммандос, нашлась пластинка мятной жвачки. Какой именно — не смотрел, рекламировать не собираюсь. Главное, это жевание немного успокоило и избавило от нервной сухости во рту.
Наши преследователи за это время действительно приблизились к туннелю, вышли на перрон, и там, уже метрах в пятистах от нас, суетливо забегали лучи фонарей. «Тигры» знакомились с местностью, прикидывали, куда мы могли подеваться, и искали наши следы.
Свои фонари мы предусмотрительно потушили, едва только заметили первый лучик света в той стороне, поэтому последние три миллиметра дужки Ваня перепиливал на ощупь, если, конечно, у него не включилось инфракрасное зрение. Скрежет пилки, как мне казалось, должен был долететь до ушей коммандос, и поэтому я постарался заслонить Ваню спиной, чтоб хоть чуть-чуть поглотить звук. Впрочем, «тигры», если и расслышали звук, то не придали ему значения, потому что он был достаточно слабый.
— Готово, — доложил Ваня.
— Поверни дужку и сними замок. Постарайся не брякать! Ваня сделал это почти бесшумно. Теперь оставалось не заскрипеть решеткой.
— Ружейное масло есть?
— Есть, — отозвался Валет, — в кармане рюкзака с патронами.
Кое-как мне удалось влить густоватое масло в петли решетки, и мы открыли ее очень нежно. «Тигры» со своими фонарями в это самое время толклись где-то у завала.
— Валет — головной, — объявил я, — двигаться вверх по лестнице до выхода в первый же горизонтальный коридор.
— Принято, — ответил тот и без страха и упрека ступил на крутые ступеньки.
— Ваня — следом за ним.
— Принято.
Сам я в это время приладил замок так, что перепиленная дужка самым краешком заходила в его коробку, и залепил это место жвачкой. Издали, если мимо идти, ни фига не видно. Надо к самому носу замок поднести, чтоб увидеть.
Я последовал за юными «зомби». Долго догонять не пришлось, бойцы поднялись на двадцать ступенек вверх и оказались в начале длинного туннеля квадратного сечения. Больше всего это походило на вентиляционную галерею. Рано или поздно она должна была вывести нас к вертикальной шахте, наподобие той, из которой я три года назад выбирался, спасаясь все от тех же «тигров», но угодил в плен к Сарториусу.
— Валет — вперед, Ваня — за мной.
Галерея — если, конечно, она была таковой — оказалась очень длинной, к тому же в ней было полно всяких ответвлений, по которым гуляли сквозняки, вроде бы указывавшие на то, что на свежий воздух эта система где-то выходит. Но лезть куда-то вбок не хотелось. Покамест я хорошо помнил, что главная галерея идет перпендикулярно туннелю, а свернув, мог и потерять ориентировку.
Мы прошли примерно километр, но никакого вертикального колодца, ведущего вверх, не обнаружили. Я начал ощущать усталость. С удовольствием бы вколол себе «Зомби-7» или «Зомби-8», чтоб стать столь же неутомимым, как Ваня и Валет, но препаратов у меня не было. Да и потом, чтобы биоробот действовал эффективно, кто-то должен командовать. Если мы все трое станем только исполнителями приказов, то вообще никогда отсюда не выйдем, все будем ждать распоряжений.
— Привал, — объявил я и уселся по-турецки на пол, подложив под задницу обутые ноги. Пол был хоть и сухой, но холодный, а я хоть и не знал, что такое ишиас, но побаивался.
Ваня с Валетом тоже сели, хотя, по-моему, совершенно не устали. Сидели молча, прислушиваясь, приглядываясь к темноте. Свои фонари погасили, чужих не наблюдали. Тишина стояли полная. Даже шороха сквозняков почти не слышалось.
