— На фига ты все это вспоминаешь? — Мягкие подушечки ласковых пальчиков приятно почесали мне тыльную сторону ладони.
— Это ты первая вспоминать начала. Там, на танкере. Сразу предупредила: «Помни, мол, я не Хрюшка Чебакова, и я ничего тебе не простила!» Во все это охотно верю. И на место в твоей постели не претендую. Просто страшно. Ты и когда просто Таней была, казалась непредсказуемой. А сейчас — вдвойне.
— Может быть. Мне и тогда было многое непонятно в себе самой. Потому что я уже тогда была составной. Понимаешь? Там, на полянке, Кармела прорвалась, а потом, когда она успокоилась, Таня на себя поглядела своими глазами… И за все похабство своей составляющей рассчитываться взялась.
— А сейчас кто у вас главный?
— Таня. Но она уже другая.
— Не знаю, не знаю… — Я положил ладонь поверх рук Элен и почувствовал, что мне все больше хочется забыть о том, из каких составляющих состоит ее «программное обеспечение». Мне захотелось увидеть в ней старопрежнюю Хрюшку, ту, которую даже с Зинкой нельзя перепутать, потому что знаешь все ее родинки и царапинки… Но хотеть не вредно, а разум подсказывал осторожность. Мне вовсе не было нужды ошибиться. Сесть в лужу легко, труднее ходить с мокрыми штанами.
— Не бойся… — подбодрила меня Элен. — Пусть я буду для тебя Хрюшкой…
Голос у нее был мягкий, впору поверить, что с настоящей Ленкой общаешься. Но все же страшок какой-то оставался, уходить не хотел.
— Ты серьезно хочешь со мной переспать? — Голос у меня прозвучал до отвратности по-деловому, будто я шлюху снимал.
— Тебе надо, чтоб я это на весь дом проорала?
— Нет, конечно, — засмущался я, подумав, что она вообще-то на все способна. — Только мне чего-то кажется, будто ты в этом деле какую-то сверхзадачу ставишь…
— Ставлю. Начни со мной, а кончи с Любой. Я, в принципе, и с тремя сразу барахтался, было такое по жизни. Но там были раскомплектованные, а тут… Фиг поймешь.
— Ты что, советовалась с ней?
— Ну, это не твоя забота.
— Очень даже моя. Пнет меня по агрегату сдуру — и все в прошлом.
— Не пнет. Гарантию даю. В общем, я сейчас ее приведу, а ты зашторь окна, погаси свет. Потом как следует ополоснись в душе, чтоб от тебя козлом не воняло, и ложись в постель понял? Мыла, шампуня не жалей, мне нужно, чтоб у нее от мужицкого духа тормоза не включились…
— Может, мне вообще кастрироваться для страховки? — проворчал я.
— Нет… — усмехнулась Элен и провела ладошкой по моей щеке. — А вот
побриться надо обязательно. И дезодорантом попрыскаться. На вот еще,"тик-так» пожуй, чтоб не дышать на нее вчерашним перегаром. Даже лучше просто зубы почисть.
Я только вздохнул. Хорошо, хоть губы красить не заставили или морду кремом мазать, а то бы совсем хана.
Элен удалилась, а я, точно выполнив инструкцию, залез под одеяло. Прямо скажем, у меня не было особых восторгов по поводу того, что предстояло, зато сомнений в благополучном исходе предприятия было больше, чем достаточно.
То ли Элен специально не торопилась, чтобы дать мне возможность провести подготовительную работу, то ли на то, чтобы уговорить Любу, ей потребовалось гораздо больше времени, чем она предполагала. Я-то еще боялся не успеть, поторапливался, дурак! Однако мне еще полчаса пришлось провести на расстеленной кровати, дожидаясь, пока бабоньки соизволят явиться. Если б я прямо-таки жаждал ихнего появления и горел огнем страсти, то она бы у меня давно погасла. Но я не жаждал. Сказать по совести, мне было однохренственно, придут они вдвоем, явится ли одна Элен или вообще мне придется тут, как дураку, валяться в одиночестве, задыхаясь от собственного благоухания. Любого мужика, от которого разило бы таким букетом, я лично принял бы за «голубого». Конечно, мне по жизни доводилось и в канализации купаться, и не мыться помногу недель подряд, но натуральный вонизм меня так не убивал, как это приторно-парфюмерное амбре. Во всяком случае, в приличном обществе я с таким запахом появиться не хотел бы.
Когда я уже начал думать, что в планах Элен случился довольно закономерный облом, а потому мне дадут спокойно доспать до утра, они все-таки явились…
В здании этого самого, как выразилась Элен, «готеля» было довольно тихо и среди дня. Во всяком случае, на нашем этаже признаков особо бурной деятельности не слышалось. Откуда-то снизу, правда, какие-то отзвуки разговоров и хождений долетали, но очень слабо. Ясно было, что кое-какой народ есть, уж охрана-то несомненно, поэтому мысли о том, чтобы удрать, воспользовавшись ситуацией, меня не посещали. Надо было сперва элементарно осмотреться, понять хотя бы, в какой части света нахожусь, а уж потом размышлять, стоит ли отсюда смываться вообще. Поскольку пока условия содержания были более чем сносные, попытка к бегству могла привести к их быстрому и нежелательному изменению. Так что не стоило дразнить гусей.
К тому моменту, когда я выполнил все пункты инструкции и уже находился под простынкой голый, как младенчик, в гостинице установилась почти полная тишина. Самое оно поспать под неназойливый, умиротворяющий шумок кондиционера. Но…
