– Одним испугом не обошлось, – Лилия погладила себя по рукам, словно пыталась согреться. – Первое плохое событие случилось вскоре после рождения Анны. Он поджёг наш гараж. Да, Липп назвал это случайностью, но я знала, чья на самом деле это вина. Ещё через год он пришёл поздно ночью домой. От него пахло костром, хотя в тот период у него как раз начался отпуск. Я ничего у него не спросила, а на следующее утро сообщили, что кто-то поджёг лесополосу недалеко от нашего района. Мы часто бывали там на пикнике. Он хорошо знал то место, и я снова все поняла. А третье, самое страшное, произошло через пару месяцев после этого, когда он остался с Анной дома. Мне позвонили соседи и сказали, что наш дом горит. Филипп не отвечал на звонки, я уехала с работы и помчалась домой. Когда оказалась на месте, пожарные передали мне на руки кричащую Анну. Липпа нигде не было видно. Через несколько минут он пришёл, как ни в чем не бывало, сильно удивившись, что случилось нечто подобное. Мы не ругались. Просто для него прошло всего сорок минут, а у меня вся жизнь пролетела перед глазами. Я пережила такое, чего он так и не смог понять.
На последних словах Лилия снова заплакала, видимо, в красках вспомнив тот день.
– Он купил несколько аромаламп и расставил их по дому. Филипп добавлял в них специальные эфирные масла, от которых Анна быстрее засыпала. Честно говоря, они и меня успокаивали после работы. В тот день она так крепко уснула, что он решил не будить её, а пройтись до магазина в одиночку. В это время со свечей в одной из аромаламп что-то случилось, и начался пожар. Пожарные подтвердили, что это – случайность, что это не сделано намеренно, и что мой муж не поджигал нашу дочь, но все оказалось тщетно. Всё, что я знала о его болезни, все предыдущие страшные вещи, связанные с огнём, слились воедино и поглотили всю мою любовь к этому человеку. Исчезло желание рисковать и пробовать заново строить сожженные мосты. Я прекрасно понимала, что это решение нанесёт ему глубокую рану, – она громко всхлипнула, – но мне пришлось, и он не возражал.
Во время её речи мне стало по-настоящему грустно. Позади Липп оставил целую жизнь, но еще больше ждало его впереди. У него был шанс что-то наладить, исправить ошибки, но теперь он, как зажженный фитиль, – раз и погас.
– У Анны остался страх перед пожарными. Она знала, что папа тоже носит эту форму, и непроизвольно начала бояться его. Мы до сих пор посещаем врача. Каждый раз, когда Филипп приходил, она вздрагивала и принималась плакать. Спустя где-то час успокаивалась, понимая, что папа не желает ей зла и никогда не обидит, но я все равно опасалась за её психику. Вы же сами врач. Первое, что советуют людям, перенесшим психологическую травму, избавиться от напоминаний о случившемся. Поэтому, мы продали дом, переехали из того района, даже сменили детский садик и обновили полностью гардероб Анны. Я сделала и делаю все для благополучия нашего ребёнка.
Лилия поднялась с места, оставив на диване открытый альбом. Я начала листать дальше и увидела много счастливых снимков: Анна, спящая на груди Филиппа, её первое день рождения, они втроём на пикнике и на море, но затем снимки резко кончаются, а через несколько страниц возобновляются. Это – фотографии после развода и ухода Липпа. Иными словами – новая жизнь.
– У меня нет алиби, но я его не убивала, если вы пришли спросить об этом.
Такой резкий переход с одной темы на другую застал меня врасплох. Я все еще сидела над фотографиями и никак не могла отойти от услышанного. Когда читаешь подобное в документах, в истории болезни пациента, это не вызывает ровным счётом ничего: ни эмоций, ни чувств, ни сострадания. Ты понимаешь, что человек и его семья пережили трагедию, но совершенно не проникаешься этим. Ощущаю себя настоящим мешком с дерьмом.
– Вас никто не обвиняет. Я лишь пытаюсь помочь полиции найти убийцу, а для этого мне нужно узнать Липпа. На наших собраниях он так и не смог раскрыться.
Лилия кивнула.
– Он не из тех, кто быстро открывается. Его воспитывали довольно строгие консервативные родители, в их семье не принято разговаривать о проблемах, они не жаловались друг другу на плохое самочувствие и не делились переживаниями. В моей семье все в точности наоборот. Поэтому так важна обстановка, в которой растёт ребёнок. Иногда я не понимаю, чем только думала, когда выходила за Филиппа, но нас притянула друг к другу невероятная связь, перед которой мы оказались бессильны. То, что с ним случилось, разбило моё сердце, но наши пути уже давно разошлись, и они бы никогда снова не соединились. Поэтому, я держусь изо всех сил, что у меня есть, чтобы жить дальше ради нашей дочери. И я знаю, что именно этого он от меня и ждёт.
После встречи с Лилией тучи надо мной сгустились сильнее прежнего. Не терпелось оказаться дома, чтобы, забравшись под горячий душ, смыть с себя грусть и скорбь, что целиком поглотили меня за этот день.