— Купи ей новое платье. Это хреновое, — конверт полетел в пустую тарелку, — она развернулась и пошла к выходу. Остановившись посреди зала, развернулась и что есть сил закричала:
— Ей двадцать лет. И она новая жена моего сорокапятилетнего папы, который бросил свою семью! Ну не твари ли? — она сделала шаг навстречу отцу, — чтоб вы сдохли! — громкий плевок на пол и топот ног. Карина выбегает из кафе. На ее щеках море слез.
Карина стучит каблуками по цементному полу лестничной площадки. Здесь пахнет сигаретами и мусорным баком. Тишину нарушает лифт, медленно снующий между этажами старой девятиэтажки.
— Твоя очередь, — Леша протягивает ей косяк.
Карина открывает полусонные глаза и машинально берет его. Резкий треск — крепкая затяжка. Густое облако дыма застилает лестничный пролет.
— Фырррр, — издает звук Карина. Снова треск и туман завесой отгораживает их от внешнего мира. — Как хорошо, — шепчет она, запрокидывая голову. — Держи.
Леша, не глядя на нее, берет косяк и делает несколько затяжек подряд. Карина пытается отогнать дым руками. Она вскакивает с места и бьет Лешу ногой.
— Пошли, — в голосе смех. — Давай, давай.
— Куда?
Карина приседает на корточки и тихо говорит:
— Поджигать, — резкий смех, как звук разбившегося стекла, заполняет подъезд.
Пьяный взгляд. Зрачки расширены, а дыхание частое и глухое.
— Зови Лешего, — она прыгает на месте.
— Ща, — Леша бросает окурок на пол и наступает на него ногой. Спускается на один пролет и звонит в дверь. Тишина. Снова затяжной звонок. Леша продолжает давить на кнопку. — Уснул, что ли?
Дверь со скрипом открылась, и на пороге показался молодой человек со взлохмаченными волосами. Серая майка была украшена желтыми пятнами на груди, растянутые штаны болтались на худых, как спички, ногах. Он постучал домашним тапком об пол, будто вытряхивая из него песок, и внимательно посмотрел на гостя.
— Что нужно?
— Трава, — пожал плечами Леша.
— Двадцать тысяч косяк.
— Десять.
— По рукам.
Карина держалась руками за живот. Смех разрывал ее юное тело. Она прыгала на месте и визжала.
— Я умру сейчас! Сделайте что-нибудь!
Парни сидели рядом. Им было весело, но не настолько.
— Тебе уже хватит, детка, — Леша вырвал из ее руки косяк и передал Лешему.
— Эй, — Карина выпятила нижнюю губу. — Дай сюда!
— Харе! У тебя уже истерика!
Они сидели на качелях в детском саду за их домом. Вечер погрузил город в темноту, спрятав дома и лица прохожих. Фонари бросали отблески на аллею, освещая дорогу уставшим людям.
— Предлагаю немного размять кости и повеселиться, — Леший сделал последнюю затяжку и, бросив косяк в песочницу, спрыгнул с качелей. — Погнали!
— Погнали, — Карина повторила за ним и, припрыгивая, направилась к забору.
Перемахнув через сетку, компания направилась в сторону соседнего дома.
— Малая, ты хотела пожар? — Леший почесал рукой голову с кудрявой русой шевелюрой. — Будет тебе пожар!
Он шел первым. В подъезде остановился перед почтовыми ящиками. Один за другим проверяя дверцы.
— Закрыта, закрыта, — бормотал он, — а вот и газета!
— На фига тебе газета? — сквозь зевоту спросил Леша, казалось, еще минута и он уснет прямо здесь.
— Заткнись и пошли за мной.
Они поднимались по лестнице. Леший первый — перепрыгивал через несколько ступенек. Леша за ним. Карина плелась сзади. Настроение менялось каждую минуту. Ей хотелось дико смеяться и плакать одновременно. Грусть, отчаяние, улыбки сменяли друг друга, как кадры из фильма. Моментами было тяжело идти. Тогда она останавливалась и переводила дух. Секунда — снова бежала по лестнице, освещая мрак своей улыбкой.
— Тормозим, — Леший остановился на пролете между шестым и седьмым этажом. — Вон ее квартира.
— Чья?
— Подруги матери, — он плюнул себе под ноги. — Достала уже. Приходит и мозг выносит матери, а та потом мне.
— Что будем делать? — Карина в нетерпении прыгала на месте.
— Поджигать, — его смех отравил воздух подъезда.
— Ты серьезно? Хочешь поджечь квартиру?
— Я отморозок, но не настолько, — он расстелил газету в углу. Спустил штаны и присел на корточки.
— Ты что делаешь? — Леша протер затуманенные глаза, пытаясь разглядеть силуэт.
— А что, не видно? — смех оборвал резкий кашель.
— Фу! — Карина размахивала руками, меряя шагами пролет.
— Сейчас будет весело! — надев штаны, Леший свернул газету. — Всем тихо, как мыши, — он поднялся по лестнице. Положив сверток на коврик возле двери, достал из кармана зажигалку. — Стойте на месте. Когда я подожгу, спуститесь на пару ступенек вниз, чтобы вас не заметили.
Карина, открыв рот, смотрела на Лешего.
Он нажимает на дверной звонок, затем щелчок, пламя охватывает газетный сверток. Снова звонок, а Леший в три прыжка оказывается рядом с Кариной и Лешей.
— Пожар! — женский крик будит подъезд. — Коля, пожар! — она быстро бьет тапочками по свертку, сбивая пламя.
— Это еще что такое! Лена, да у тебя же ноги в д…! — мужчина с ужасом смотрит на остатки газеты. — Что за …! Убью!
— Бежим!
Троица со всех ног мчится вниз. Карина захлебывается от смеха. По бледным щекам текут слезы. На третьем этаже она останавливается и, присев на корточки, держится за живот.