Бартоломе выглядит довольным, кладет лист себе на стол и, прищурившись, смотрит на Адама.
– Давай объясняй свою точку зрения! – потирая руки, просит он.
Адам вздыхает:
– Грация – это неуловимые жесты, запах человека, мимолетные взгляды, шарм и еще очень много того, чего мы так и не можем понять и объяснить.
– Так, мне нравится! Развивай мысль!
– Со времен эпохи Возрождения художники и поэты, писатели, скульпторы пытались понять, что же такое «грация». Даже ученые пытались найти ответ на этот вопрос. Но это до сих пор осталось тайной.
– То есть раньше люди использовали слово «грация», а сейчас оно кануло в Лету, и на его место пришло слово «сексуальность»?
Адам задумчиво трет подбородок:
– Не факт, скорее мы реже употребляем слово «грация» и заменяем его на «сексуальность». Но то, что мы ищем за значением этого слова, так и остается чем-то неуловимым и в то же время остро необходимым, желанным.
– Так что же скрывается за этим словом?
– То, как мы видим свою любимую, – не раздумывая отвечает он. – Красота всегда в глазах смотрящего.
– Вот! – провозглашает учитель. – То есть мы плавно подходим к тому, что наш мир навязывает вам и мне стереотипы, какими должны быть красота и сексуальность. Девушек учат одеваться так, чтобы привлекать внимание, или пропагандируют фитнес, чтобы привести тело к общепринятому стандарту, сделать сексуальным. С парнями происходит то же самое. На женщин, безусловно, прессинг больше. Но у меня для вас сюрприз, и заключается он в том. – Бартоломе смотрит на Адама и подмигивает: – Давай, Виттьелло, ты же умный. Ответь еще на один вопрос, и я с чистой совестью верну тебе твой скетч.
– Это все бред, – просто говорит Адам, – нет сексуальной одежды, сексуального тела и стандартов, какими мы должны быть, чтобы вызывать желание в другом человеке. Все гораздо сложнее и не поддается объяснению, – заканчивает он и бросает взгляд в мою сторону. Я краснею и прячу за волосами лицо. А в голове проносится мысль: любовь – это шестое чувство. Таинственное, загадочное, вызывающее больше вопросов, чем известных нам ответов. Я поняла это только после знакомства с Адамом.
– Браво, Адам, – провозглашает довольный философ и возвращает ему набросок. Затем резко указывает ручкой на Поля.
– Ты не согласен, мой друг! Но хватит бросать скептические взгляды, ведь можно просто высказать свое мнение.
Поль нагло ухмыляется.
– Вы выгоните меня из класса за мое мнение, – сообщает он.
Бартоломе усмехается:
– А ты рискни!
– Ну, мне кажется, многое можно сказать по женским лодыжкам.
Философ выглядит сбитым с толку.
– Это твой фетиш? – спрашивает он, и весь класс прыскает со смеху.
– Не то чтобы, но если они оказываются у меня на шее – это значит, что я определенно нравлюсь их обладательнице, – с чертовщинкой в глазах заканчивает Поль. Он так любит быть в центре внимания. Кто-то начинает смеяться, а я закатываю глаза.
– Тонко, Поль. Очень тонко, поставлю-ка я тебе минус один на следующей контрольной, – язвит учитель, и звенит звонок. Поль начинает с ним препираться, но я не вникаю в их спор. – На следующем уроке обсудим Фрейда. На доске – номера страниц, обязательных к прочтению! Я могу дать контрольную! – перекрикивая шум, говорит учитель. Но мало кто записывает домашнее задание. Сейчас обед, и мне надо придумать, как скрыться от Эммы. Проводить час с Адамом абсолютно не хочется, встречаться после вчерашнего с Полем – подавно. Вспоминаю про Сесиль. Как хорошо, что я взяла ее номер!
Я быстро пишу ей сообщение: «SOS. Можешь со мной пообедать?» – «Я иду на обед домой, но если тебя нужно спасать, то с радостью приглашаю. Я живу за углом». – «Спасибо, встретимся возле выхода?» – «Буду ждать!»
Я шустро собираю свои вещи и чуть ли не одна из первых выбегаю из класса. Мне везет, Сесиль уже ждет меня у выхода.
– Поль проходу не дает?
Я качаю головой, врать не хочется, поэтому уклончиво отвечаю:
– Кое-кто другой.
Слова Адама и его взгляд, когда он рассказывал про грацию. Я краснею от одних воспоминаний об этом.
– Не смущайся ты так, – смеется Сесиль, и ее зеленые глаза искрятся весельем, – не переживай, я не буду допытываться, кто этот таинственный воздыхатель.
Я тоже слабо улыбаюсь, и мой телефон начинает звонить. Это Эмма. Я отключаю звук и смотрю на Сесиль.
– Надеюсь, я не побеспокоила тебя. А то свалилась нежданно-негаданно тебе на голову.
Она жестом останавливает меня:
– Все круто, не переживай.
Сесиль действительно живет за углом. На лестничной площадке нас встречает ее парень, тот самый блондин, фотографию которого мне показывала Полин. Когда он видит Сесиль, его губы расплываются в искренней улыбке, полной нежности и любви.
– Привет, малыш, – говорит он и обнимает Сесиль, а затем целует. Меня удивляет тот факт, что в жизни он гораздо приятнее, чем на снимках.
Проще, свободнее, улыбчивее. Может, он такой рядом с ней.
– С нами сегодня пообедает моя знакомая, – показывая на меня, говорит Сесиль. – Лили, это мой парень Марсель, уверена, в школе ты уже слышала о нас сплетни, – с усмешкой говорит она, и Марсель фыркает.
