Эмма достает из-под кровати штатив для камеры и кольцевую лампу.
– Мы сегодня фантазируем или делаем классику?
– Мы сегодня побесим твою маму и пофантазируем, – откликается Полин с хитрой улыбочкой.
– Как скажешь. У тебя есть идеи?
– Я видела кое-что на Pinterest!
Полин начинает показывать ей фотографии понравившегося макияжа.
– Эти фиолетовые смоки айс точно тебе пойдут, – сосредоточенно листая, говорит Эмма. – Я еще сделаю двойную стрелку, и будет очень красиво.
– Да пребудет с тобой сила, – шутит Полин и подает мне свой телефон. – Лили, будешь выбирать?
Я пожимаю плечами, так как ничего не понимаю в макияже:
– Я доверюсь Эмме.
Услышав мои слова, она светится.
– Я такое тебе сделаю! – обещает она, и глаза ее сверкают.
Девочки все подготавливают и начинают записывать видео. Эмма говорит громко, объясняет на камеру, как накладывать тени, как приподнять веко, сделать глаз визуально больше. Эмма выглядит сосредоточенно и уверенно. Видно, что ей правда нравится. Когда они заканчивают с Полин, она делает несколько снимков получившегося макияжа.
– Какую поставить на обложку видео, когда буду монтировать? – спрашивает она подругу.
– Последнюю, я там горячее всех бомб в мире.
– Тебе надо перестать сидеть в тиндере, – со смехом говорит Эмма, – из тебя так и лезут пикап-фразочки твоих воздыхателей.
Полин громко смеется, и я тоже улыбаюсь.
– Садись, Лили, сделаем из тебя супертелочку.
– Когда ты начала краситься? – спрашиваю я.
Эмма задумывается:
– Лет с тринадцати. Мама уже с нами не жила, я тратила все свои деньги на косметику. Папа вначале был удивлен, но потом стал дарить мне наборы. Кажется, он не совсем понимал, как воспитывать дочь, поэтому, когда я выходила из ванной с двумя фиолетовыми фингалами под глазами, всегда говорил мне, что вышло красиво.
Я отчетливо представляю Жерома: недоумение у него на лице и полнейшее непонимание, как реагировать и что говорить в такой ситуации. На губах непроизвольно появляется улыбка.
– Мне хотелось быть красивой, как мама, – вдруг признается Эмма. – А еще хотелось спрятаться. Макияж – идеальная маска.
– Так, значит, нам надо поблагодарить твою маму за то, что в нашем распоряжении есть крутой визажист, – с улыбкой говорю я, и Эмма замирает.
– Ты добрая, Лили, – неожиданно произносит она, – я, если честно, еще не совсем поняла, что ты за человек, хотя искренне пытаюсь. Но одно я знаю точно – ты очень добрая.
– И не мямля, что редко встречается среди добрых людей, – вливается в разговор Полин. Она пишет что-то в телефоне и не смотрит в нашу сторону.
– Так, все, разговоры на личные темы прекращаем, я включаю камеру, – сообщает Эмма и начинает свое колдовство. Она поглядывает на меня изучающе, и мне интересно, что именно во мне она пытается понять. Что именно ей хочется разглядеть. Она работает над макияжем больше часа. В ход идут стразы, блестки, темные тени.
– Готово! Можешь смотреть.
Я оборачиваюсь к зеркалу и смотрю на себя. Передо мной незнакомка. Темно-синие тени подчеркнули мои голубые глаза, они теперь кажутся огромными. Стрелки с серебристыми блестками переливаются под светом ламп. Эмма нарисовала мне две слезы, прямо под уголками глаз. В середине каждой из них переливается страза.
– Обалдеть, это сногсшибательно! – не скрывая своего восхищения хвалит ее Полин, – это, наверное, один из самых красивых макияжей, которые я когда-либо видела!
– У меня нет слов, – честно признаюсь я, – будто это не мое отражение в зеркале.
– Вот поэтому я и люблю косметику, – довольная собой, Эмма улыбается.
– Иди сюда, покривляйся, сделай томный взгляд – мне еще нужна обложка для видео, – с улыбкой говорит она.
Я стараюсь как могу, но они с Полин хохочут:
– О господи, я поняла, чему посвящу свою жизнь! Устрою мастер-класс «Селфи твоей мечты» для таких неумех, как Лили.
И она действительно встает и показывает мне парочку ракурсов: как повернуть голову, как опустить подбородок, как именно смотреть в камеру.
– Уроков понадобится больше, чем один, – говорит Полин.
– Вот эта крутая! – показывая снимок, произносит Эмма.
– Я выгляжу на ней как супермодель со стажем, – усмехаюсь я.
– О да!
Она берет и отправляет мой снимок Адаму. Я непонимающе хмурюсь.
– Ты только что отправила фотку Адаму? – нервничая, спрашиваю я.
– Ну да, я и Полин отправила. Я ему всегда показываю свои работы. Что-то не так?
– Да нет, я просто удивилась, – признаюсь я.
Полин смеется:
– Адам получает тысячу сообщений в день с полным отчетом о действиях Эммы, – издевается она над подругой, а та пихает ее в бок.
– Сейчас накрашусь сама, а вы уже знаете, что наденете?
– Мама только что передала мое малиновое платье водителю, он будет здесь минут через 30 – на дорогах пробки. Желтые жилеты опять бастуют, и половина центра перекрыта.
– Понятно, а ты, Лили? Выбрала?
– Я надену платье, которое мне подарила мама на Рождество. Это платье Armani, оно все в пайетках, – говорю я и натягиваю улыбку. Не могу поверить, что она отправила снимок Адаму.
– А ну, покажи, – с интересом в голосе просит Полин, а Эмма тем временем пялится в телефон.
