– Ключи от моей студии мне передадут тоже только после обеда. Так получилось, что человек, у которого они сейчас, на время уехал из Рима. Он оставил иху соседки напротив, она будет дома после обеда, – сказал ты, изучая бронирование, – но мы можем спросить на стойке, есть ли возможность оставить вещи, а потом пойдем гулять до двух часов. Что скажешь, мадемуазель Лепран?
Ты прочитал мою фамилию и вернул мне телефон.
– Скажу, что звучит неплохо, месье?… – Я вопросительно приподняла брови.
– Месье Витьелло, – весело ответил ты, – вот мы и стали капельку ближе!
– О да, у меня вообще в планах стать тебе максимально близкой, взять твою фамилию и остаться жить в Италии! – устрашающе проговорила я.
Ты расхохотался, откинув голову, звонко, весело, громко, на нас обернулись все пассажиры автобуса.
– Не пойму, что тут смешного, – притворяясь оскорбленной, продолжила я, – ведь я говорю искренне, чистую правду.
– Наша остановка, Лили, – перебил меня ты и потащил за руку к выходу.
На улице все еще было темно: раннее утро, темно-синее небо. Мы попали в какой-то мрачный район: на улицах переполненные мусорные баки, мусор валялся даже на асфальте, на стенах граффити и следы мочи.
– Это какой-то неблагополучный район? – тихо спросила я.
Ты покачал головой:
– Это Рим двадцать первого века. Но он все равно прекрасен, вот увидишь, – ты посмотрел на меня, в твоих глазах искрилось обещание, – ты проникнешься атмосферой, восхитишься.
Я крепко вцепилась в твою руку и промолчала, мне очень сильно хотелось тебе верить. Ты довел меня до хостела и даже зашел со мной внутрь. Я была крайне удивлена, увидев свежий стильный ремонт, очень молодежное, яркое место. Мы были одни в холле, помимо девушки за стойкой ресепшен.
– Бонджорно! – прокричал ты, и я неуверенно повторила за тобой приветствие.
Девушка сказала с сильным акцентом по-английски:
– Все комнаты в такое время заняты, приходите в два часа.
– Я бы хотела оставить вещи.
Она кивнула в сторону камеры хранения. Неразговорчивая, в своих мыслях, я бы даже назвала ее неприветливой. Я пошла к сейфу, чтобы оставить рюкзак, тебя же, Адам, она не пустила.
