Одновременно я почувствовал безумное одиночество французского президента, который санкционировал нажатие кнопки. От него недавно ушёл его любимый человек, и он сидел и думал: «Не зря природа придумала детей, они как минимум объединяют пару и не позволяют ей самопроизвольно распадаться на атомы». Я вдохновил его пониманием, что он войдёт в историю как президент, предотвративший окончание разумной жизни на Земле. Он передумал давать приказ.
А ещё спустя секунду… или одну миллиардную секунды я понял, что стал тем остриём пирамиды, вобравшей в себя Вячеслава, Людмилу, Николая, Галину и всё человечество…
И в эту одну миллиардную секунды, когда я терял себя и приобретал всё человечество, я подумал:
«Интересно, а кто-нибудь проводил исследование о количестве гениев, родившихся в Хиросиме после взрыва в сорок пятом?..»
Николай вынырнул из подземного перехода и расчихался. Яркое солнце, прыснув в лицо Николая своими лучами, напугало его. Под землёй всё было понятно: стены, потолок, движущаяся дорожка эскалатора, люди, идущие попутно и навстречу. А когда эскалатор вынес его на поверхность и повёз дальше вдоль улицы Балчуг, всё сбилось, всё стало слишком сложно. Несовершенное человеческое сознание никак не могло свыкнуться с мыслью об абсолютной безопасности, с тем, что всё это движущееся многообразие – накатывающиеся крупным планом геликоптеры, резко перестраивающиеся автомобили и двигающийся посреди всего этого эскалатор – находится под чётким контролем системы.
«И я – часть этой системы», – Николай думал об этом с гордостью и обречённостью, со страхом и надеждой.
Навстречу на эскалаторе проехали пожилой мужчина в тельняшке и мальчик лет десяти, который крутил головой во все стороны.
«Туристы. Наверно, мальчишка ещё не знает своего будущего…» – мелькнула мысль, и Николай вспомнил момент тестирования, этот самый важный момент в жизни каждого человека.
Четвёртый класс начальной школы. Все четвероклассники по всей стране проходят генеральный тест на уникографе. Сканируются ДНК, особенности мозговой деятельности и нюансы рефлексии. И, наконец, выносится приговор. Приговор, который определит судьбу. Приговор, который нельзя будет отменить никакими кассациями. Его результатом является пожизненная специализация. Кого-то приговаривали быть архитектором, кого-то лётчиком. И только если разница в баллах между первым и вторым местом была незначительна, подростку давалась возможность выбрать свою судьбу.
В отношении Николая было вынесено решение, что он будет химиком с уклоном в биологию. Он стал генетиком. На втором месте в списке профессий был политик, который уступал химику. Бесхитростность Николая сделала разрыв критическим…
Вся процедура пронеслась в голове Николая, пока он смотрел на проезжающего мимо него мальчика, а подняв взгляд на его дедушку, он вспомнил о собственном деде, который был капитаном.
Николай как-то полез к нему:
– Почему у тебя нет трубки и бороды?.. Какой ты капитан?
– Ну знаешь, Коля, у меня и попугая на плече нет. Сейчас десантники тоже не с мечами бегают, – парировал дед. – Давай я тебя лучше узлы научу вязать, может, пригодится.
– Зачем мне? Я химией занимаюсь. Нам велено формулы изучать, – сдерживал своё внутреннее любопытство Николай.
– Вот и я про то же. Давай покажу, как сложные молекулы в булинь сворачиваются. Есть целый раздел математики про узлы, – не отставал дед.
– Да ну тебя. Где узлы и где математика? – отмахнулся Николай, скрыв свой интерес.
Дед вновь пропадал на полгода, а Николай усердно штудировал учебники, изучая митохондрии и лейкоциты.
«Я стану генетиком. Буду синтезировать справедливых и честных людей. Система – это здорово! Уже несколько лет я не слышал ни о каких авариях, всё предугадывается и предвосхищается. Но… со стороны я похож на муравья. Может ли муравей что-то сказать о своей жизни? У меня запротоколирован весь день. Я знаю, что произойдёт через год, через три, через пять! Это что, и есть жизнь?» – ужаснулся Николай и чуть не проехал мимо кафе «Старбакс» недалеко от Большого Москворецкого моста.
Хотя на поверхности скорость уменьшалась, поскольку район считался туристическим и всё было рассчитано на гостей столицы, Николай, сходя с эскалатора, сбился с шага и чуть не растянулся перед входом в кафе, где стояла табличка: «Открывайте дверь по старинке!»
Сканер, приводящий дверь в движение, беспомощно глядел Николаю в лицо своим белёсым глазом, как бы извиняясь перед ним за то, что придётся приложить физическую силу.
Николай с трудом распахнул входные двери и попал в трюм кафе. Дом, в котором оно располагалось, напоминал пятипалубный пароход. Но перепад давлений был, скорее, как на подводной лодке. Дверь жёстко, металлической ручкой в бок, втолкнула Николая внутрь, будто говоря: «Не надо стесняться».
Николай оглянулся и тихонько чертыхнулся:
– Давно аварий не было!
