«Кто-то придумал делить всё на естественное и искусственное. Но человек – часть природы, и его творения не могут быть чем-то внеприродным. Это примерно так же, как сказать, что бобры засоряют водоёмы, когда строят свои плотины, или жуки-скарабеи за**рают пустыню своими говнистыми шариками, которые они катают и которые, как оказывается, выполняют роль кондиционеров.
Мы гордимся тем, что создали холодильники и кондиционеры. И правильно делаем. Но, к сожалению, мы пока научились только повторять за природой. И наш мусор ничем не отличается от остального мусора, может, лишь тем, что его больше. Вот когда мы преодолеем скорость света или научимся читать мысли, – вот тогда да.
Хотя, возможно, и тогда мы обнаружим что-то подобное в природе. Просто мы не можем это видеть, пока не появятся соответствующие знаки. А видим мы как думаем, а умеем думать только знаками. Хотя чувствуем больше. Франкл считал совесть инструментом времени. Благодаря ей мы можем предвидеть. А может, чисто человеческое открытие будет, когда мы научимся транслировать информацию прямо в мозг. Когда так называемые квалиа будут формироваться, исключив посредников. И тогда важно преодолеть скорость света, чтобы любое изнемение мысли одного человека тут же мненяло мысль другого». Слова «изнемение» и «мненяло» создали дискомфорт и некое чувство тревоги, как будто в незнакомой девушке, пытающейся оказать вам знаки внимания, было что-то не так. «Изнемения, изнемения» – изменения: выправилось в голове, «мненяли» – меняли, будто пружина расправилась, убрав беспокоящую складку сознания.
«Странно… – взгляд снова упал на часы, показывающие 07:31. – Дважды странно, мне показалось, что я успел передумать обо всех глобальных проблемах человечества. Неужели я думал одну минуту?.. Сознание как пастинил – я напряг сознание и получил «пластилин». Одновременно я перевёл взгляд с часов далеко за окно.
Далёкое озеро, словно ретранслятор, собирало всё небесное излучение и передавало его голубоватыми и зеленоватыми тонами в сторону города, даже несколько ослепляя. Берёзы, как часовые, стояли по периметру, обеспечивая безопасность радиолокационной антенны.
Мне вдруг так захотелось приобрести крылья, которые уже юзаются в природе сотни миллионов лет, и подняться над озером и городом. Расправить взгляд и почувствовать то, что чувствует птица. Пролететь на бреющем полёте между домами…
Тревожный, поскольку неожиданный, звонок домофона прервал мой мысленный полёт. Я подошёл к двери, посмотрел в глазок и увидел мужчину в фирменном костюме «Яндекса».
– Добрый день. Что вас занесло ко мне? – спросил я мужчину, который переступал с ноги на ногу, будто не хотел отдавать то, что принёс.
– Наша компания делает вам подарок и дарит геликоптер со специальными 3D-очками, позволяющими летать вместе с ним. Пользуйтесь на здоровье.
– В честь какой такой амнистии? – попытался пошутить я.
– Это был внутренний конкурс компании, и вы в нём победили. Всего хорошего и до свидания.
Проводив курьера, я раскрыл неожиданный (или ожидаемый) подарок и обнаружил, что аккумулятор заряжён. Вышел с геликоптером на балкон, надел очки и запустил его. Пол ушёл у меня из-под ног. Такое ощущение, наверное, испытывает космонавт, оказавшись в невесомости. Я падал, оставаясь на месте. Тут же вспомнилась фраза психоаналитиков, что «всё у нас в голове».
Привыкнув, я начал двигаться, пролетел над близлежащим парком, почти касаясь вершин деревьев. Мне вспомнился Карлсон. И я решил посмотреть, где живу, и полетел на собственную крышу. По пути я со всего размаха врезался в стену, не долетев одного этажа. Отлетел от неё и снова со всего размаха врезался в стену, как будто пытался пробиться на тридцать пятый этаж. Затем ещё и ещё. У меня словно что-то заклинило, я как будто бился головой о стену.
Когда я отлетел в очередной раз, что-то перестало меня удерживать в невесомости, и я рухнул со стометровой высоты. Лавочка, на которой сидела придомовая бабушка, стремительно приближалась…
– Иже еси на небеси, да святится имя Твоё…
Я впал в ступор. Я забыл вторую строку главной молитвы. Такое иногда случалось, но я повторял предыдущую строку, и тогда последующая всплывала в сознании. Сегодня это не помогло. Меня это очень разозлило. Как можно относиться к человеку, который забыл слова молитвы «Отче наш»? – только как к тому, кто не достоин Твоего внимания.
Вдруг кто-то или что-то коснулось моего плеча.
– Коля, ты чего ругаешься?
Волосы Галины, ещё не прибранные с утра, светлые, как рассвет, смешно сплелись на лбу, и от этого её вид был комичен. Имя «Николай» как-то непривычно царапнуло меня, но на фоне общего беспокойства я не придал этому значения.
– Забыл, краса моя, вторую строчку молитвы «Отче наш». Это всё равно что забыть, как тебя зовут. Даже не представляю себе, как смотреть теперь в глаза святых.
Галина обняла меня и нежно поцеловала в плечо:
