Упасть она не упала, зато ноги оттоптала провожатому знатно. А кто бы мог подумать – такая птаха вроде и весить ничего не должна. Просто спотыкалась бедняга и хромала – видно, с ночным зрением было у Динго совсем не важно. Еретик смирно терпел всю дорогу, даже не матюгнулся ни разу. Не то что Фактор, который вперся в какую-то яму, и чуть носом не навернулся. Привык, блин, по паркетам гулять. Короче, елочки остались позади, повявший газон тоже, по курсу нарисовалась темная стена кустов.
- Странно, вроде Врата отсюда уже должны быть видны, они же высокие, - проворчал Фактор, поправляя лямки рюкзака.
- Может, они темные и просто с хрущобой сливаются? – Шепотом предположил Край.
Тут Шива впереди обернулся, приложил палец к губам и махнул рукой, веля всем пригнуться. К кустам подходили молча, на полусогнутых. Передние замерли, напряженно вглядываясь в просветы между колючими ветками – это шиповник оказался. Задние, а именно Еретик с Динго, устав любоваться выставленными бамперами, пристроились по сторонам. Шиповник шуршал на легком ветерке, но вся романтика давно облетела с него вместе с белыми цветами. Звук был неуютный, будто кости стучали о кости, и молчание скрючившейся в темноте шестерки было тоже гробовым.
Еретик стал первым, кто высунул голову из куста, почесал уколотый нос и задумчиво вопросил:
- Я чо-то не догоняю: а где Врата?
[1] Стихи Сергея Чегры
[2] Фонарь марки Surefire
«кто
живёт теперь?
теперь никто не живёт
вода двоит
всех кто смотрел в неё»
Лилит очень нужно было позвонить. Просто позарез. Так, что покалывало в кончиках пальцев, бесконтрольно поглаживающих корпус мобильника в кармане. Она понимала, что сейчас не время и не место – и не только потому, что уединиться пока не представлялось возможным. Следовало разузнать побольше, выяснить, что происходит, а потом уже докладывать. Если, конечно, ее не подставили. Но нет! Это просто чушь собачья. Кому это могло бы быть на руку?! И даже если предположить невероятное, как их учили, тем более следует разобраться в ситуации, прежде чем что-то предпринимать.
Команда Шивы пришла к тому же выводу одновременно с Лилит. Первый шок прошел, и Фактор выдвинул наиболее рациональное предположение:
- Может, это не тот двор?
Все закрутили головами, напряженно пялясь в темноту, пытаясь припомнить ориентиры на карте.
- Тот, - убил последнюю надежду Шива. – Вот, сами гляньте, - и вытащил из рюкзака ПНВ.
- Ага, в такой темнотище много от бинокля толку, - фыркнул Край.
- Это прибор ночного видения, - подкованным Еретик оказался. Взял «пульсар», сунулся обратно в шиповник, подкручивая настройки. Компания последовала его примеру, сдавленно ойкая, когда колючки впивались в не защищенные одеждой места. Один Шива стоял себе, по-байроновски скрестив руки на груди, и ухмылялся под черными очками. Лилит даже не знала, чего ей больше хочется: отвесить этому «великому комбинатору» хорошего пенделя или взглянуть ему в глаза. Последнее предвещало более интересное развитие событий – хотя бы потому, что у нее появится шанс выяснить, как этот тип через свой аксессуар вообще отличает двор от, скажем, помойки.
- Та-ак... Воронка от взрыва есть, – констатировал тем временем разведчик, исполненным сознанием собственной важности голосом.
- А может, там яма просто? Ну, трубы меняли, разрыли. – Шепотом предположил кто-то.
- Спешили снабдить водой и газом привидения бывших жильцов, - хихикнул Край. – Полный нуар.
- Извещатели РСО есть, - продолжал Еретик, будто проверял список покупок в супермаркете.
- Чего-чего? – Поинтересовался недоверчиво Фактор.
- Ну, коробочки такие на стойках вокруг котлована, - пояснил наблюдатель. – Если не знаешь, чо за хрень, и внимания не обратишь.
- Точно, на карте было такое, - согласился Фактор. – А улицу, номер дома видно?
Еретик навел ПНВ на угол здания:
- Табличка с адресом есть. Все сходится.
- Тэк-с. Все есть. Только Врат нету, - заключил Край, озвучив мысли Лилит.
- Но если их нет, - произнесла она, сдерживая нетерпеливое раздражение в голосе, - что же тогда
Все, как один, повернули головы в направлении ее жеста. Там, в черном фасаде дома номер девять горело окно, жуткое и одинокое, как фонарь на кладбище.
Фактор ненавидел лохов. Точнее, «ненавидел» было неверное слово, оно подразумевало наличие сильных разрушительных чувств. Скорее, он их презирал, холодно и с отвращением взирал сверху, как на расплющенную колесами автомобиля лягушку. Впрочем, у лягушки и то больше мозгов. По крайней мере, она реагирует только на то, что движется, вместо того, чтобы прыгать за радужными надеждами или, когда кто-то большой сверху рявкнет команду. Лягушка знает, что комары да мошки не достаются просто так, их еще надо поймать. Фактор никогда не испытывал жалости к лохам, считая, что они своей тупостью заслужили все, с ними приключившееся, и никогда даже представить не мог, что его можно будет отнести к этой категории. И вот вам, пожалуйста! Проклятый юнец, прятавший лживые глаза за черными стеклами, сыграл на нем, как на «стейнвее».
