— Кто я, по-вашему, мальчик на побегушках? — взорвался Моррис. — Каждый норовит… Кэт! — Тут он заметил пистолет в руке у Бена и притих. — У тебя неприятности?
— Нет, все хорошо. Правда.
Бен закрыл дверь.
— Конечно, хорошо, — подхватила Атенаида.
— А это что за вольный стрелок?
— Наша охрана, — ответила Атенаида. — Так что ты так рвался мне рассказать?
Мэттью покосился на пистолет и перевел взгляд на Атенаиду.
— Я хотел сказать, что, похоже, остаюсь без оппонента на конференции. Ваш протеже не появился.
Атенаида уронила книги на стол и выхватила из сумочки мобильный.
— Подождите минуту, — только и сказала она, отходя в угол для разговора.
— Протеже? — спросила я Мэттью.
— Вестон Норд, — ответил он с ухмылкой.
Я опешила:
— Тот самый? Автор книги «Вернее правды»?
Так назывался первый серьезный труд, в котором выводилась гипотеза «граф Оксфорд под маской Шекспира», и выводилась умело, в добротном академическом стиле, как если бы ученый-литературовед отвечал на брюзгливые претензии любителя.
— Он, родимый, — ответил Мэттью. — Я собирался вести с ним научный спор — в качестве вступительного мероприятия на этой конференции, чтоб ее!.. Доктор Сандерсон велел мне выступить с позиции ортодоксов, и я согласился — во многом потому, что не хотел упустить шанс понаблюдать мистера Икса в действии.
— Так ты с ним не встречался?
— В глаза не видел. Как и все остальные. Готов поспорить, даже Атенаида. Он преподает дистанционно, через Интернет, и ни разу не являлся на конференции. Жалко, но, похоже, разоблачения не будет.
— А какова тема конференции?
— Так ты еще не слышала?
Он вытащил из чехла для ноутбука программку и сунул мне в руки. Бен навис над моим плечом — посмотреть.
В верхней части глянцевой брошюры было крупно выведено алым шрифтом: «Кем был Шекспир?»
Я тут же подняла глаза.
— Это что, шутка?
— Если бы!.. — ответил Мэттью. — Хотя обсуждение обещает быть довольно веселым. Намечены статьи по главным кандидатам в Шекспиры: графу Оксфорду, сэру Фрэнсису Бэкону, Кристоферу Марло, королеве Елизавете…
— Елизавете? — переспросил Бен в недоумении.
— Там есть персонажи поинтереснее этой старой клюшки. — Мэттью указал на портрет. — Генри Говард, например, который умер сорока годами раньше, чем Шекспир стал известен как драматург. Или Даниэль Дефо, который родился на сорок лет позже.
Я заметила фамилию Мэттью в расписании на субботнее утро.
— «Шекспир и пламя тайного католичества»?
— Сразу после архимага Уэйланда Смита — «Шекспир, братство розенкрейцеров и орден храмовников», — добавил Бен. — Конкуренция будет ого-го.
— У архимага явно богатое воображение, — усмехнулся Мэттью. — Могу доказать. В любом случае меня подвинули. — Он взглянул на меня участливо, как никогда. — Теперь я — главный докладчик.
— Разыщите его, — донеслось в эту же секунду из угла. Атенаида закончила разговор и подошла к нам. — Рано не радуйся, — сказала она Мэттью. — И передай паникерам у себя в кабинете, что мы его найдем. Пожалуйста, — добавила она, видя, что тот и не думает уходить.
Моррис замешкался.
— Так ты уверена, что помощь не требуется? — спросил он меня.
— Нет, если только полиция не узнает.
Он побледнел.
— Извини, ради Бога. Я думал…
— Ничего, обошлось.
Моррис выудил визитку, нацарапал номер своего мобильника и всучил мне.
— Просто пообещай, что позвонишь, если будет нужно помочь.
Я спрятала карточку в карман.
— За меня не волнуйся.
— Между прочим, — подхватила Атенаида, — я просила о помощи.
Бен предупредительно открыл дверь, и Мэттью ушел.
— Вестон Норд, — сказала я с укоризной, как только щелкнул замок.
Атенаида сделала вид, что не слышит.
— Как Николас? Удачно побеседовали?
«Николас»? Никто еще не называл при мне доктора Сандерсона по имени. Даже Роз. Я вкратце передала Атенаиде, что узнала об Офелии Гренуилл, ее связи с Делией и письме, которого не было в бумагах Бэкона. Брошь я оставила в тайне. В конце концов, это был подарок, и я пока не видела причины им делиться.
— Мы ждем, когда доктор Сандерсон придет с письмом, — сказала я. — А пока можно вернуться к моему вопросу. Вы — оксфордианка, Атенаида.
— Vero nihil verius, — пропела она, разводя руками.
Я знала эти слова. «Нет ничего вернее правды». Однако процитировала Атенаида их не случайно. Так звучал девиз графа Оксфорда, своего рода пароль полусветских почитателей Шекспира — мира маргиналов, не чуждого никаким безумствам.
Атенаида горько усмехнулась:
