При решении этой задачи, надо сказать, хорошо сработали социологи, при правильной и четкой установке от Шилова. Решение же сводилось к простому подходу: не биться с крупняком за место в их сбытовых механизмах, а просто-напросто переориентировать фокус внимания конечных покупателей с потокового потребления на избирательное. Каким образом? Также просто – сделать выбор продуктов частью досуга, которая формирует ощущение подконтрольности потребления. Разумеется, только в части продуктов питания, замахнуться на все нам бы никто не позволил. Что же касается организации, призванной решать эти вопросы, то она была преобразована из агрегатора для крупняка, в единую торговую площадку для частных фермерских хозяйств, с уклоном в маркетинг и медиа. Это позволило и обойти необходимость взаимодействия с крупняком, и сделать частное фермерство существенно более прозрачным и понятным. И именно социологи указали нам на запрос со стороны конечных потребителей о новых формах потребления. Сами бы мы этого не увидели, по банальной причине – никто из нас, особенно Авдей Наумович, потребителями, в общепринятом понимании, не являлись, и все процессы, связанные с этим, для нас были чужеродными.
Глава 27.
В этой связи очень интересна реакция тех, кого вы называете «веселой троицей».
По большому счету никакой реакции и не было. Оно и понято, для них та организация была мелочью, да и заняты они были совершенно другим – самоутверждением в новом статусе и постоянными стычками и выяснениями с теми, кто в этом статусе пребывал уже давно. В общем, на то, что мы перестроили одну из организаций, находившихся в их ведении, они просто не обратили внимание. А то, что потенциально это могло привести к изменению всего потребительского поведения, так кто же об этом думал. Все «стратегическое» мышление у подобных этим троим сводится к вопросу: «что нужно будет делать, если ситуация обернется против меня?» Короче, насущное для них, всегда важнее перспективного.
И надо сказать, что глобального изменения потребительского поведения так и не произошло, хоть шанс для этого был очень хороший. Сейчас-то я понимаю, что по другому и быть не могло, у нас, банально, не было для этого ресурсов. А что касается реакции, то совершенно неожиданно для нас, она последовала со стороны Видова. Точнее, сама реакция была для нас неожиданной. Он обрушился на нас, прежде всего на Шилова, с гневной критикой на предмет того, почему мы никогда не «дожимаем» возможности и «не выжимаем» из ситуации максимум. Поясняю, дело в том, что мы старались действовать исключительно в рамках поручений Управления, хоть и применяя наши методы и подходы. Иными словами, как бы выразиться, мы не использовали так называемые «широкие заходы», чтобы побольше зацепить, и на большее оказать влияние. А не устраивало это Видова потому, что у него были околополитические амбиции, связанные с выстраиванием государственных процессов, основанных на научном фундаментале – некая государственная система, «правильная» с научной точки зрения. Впрочем, этот факт мы уже отмечали. В общем, все сводилось к тому, что мы во главе с Авдеем Наумовичем не выполняем главной договоренности – не внедряем научный фундаментал в госаппарат. С нашей же точки зрения, все было диаметрально противоположно, во всяком случае все группы от научного сообщества только этим и занимались.
Матвей, думаю проще будет пересказать содержание одного из споров по этому поводу, коих было множество. Правда, суть у них была одна и та же. Происходило это как-то так: «
Видов: Ребятушки, вы что-то халтурите. Нет, Управление-то в полном шоколаде, как никогда. Оно, благодаря нам, стало чуть ли не самой влиятельной структурой нашего государства. А науке и обществу от этого что? А наука тратит на решение этих задачек Управления не мало своих ресурсов. Не считаете ли, что надо эту ситуацию менять?
Шилов: Геннадий Евсеевич, мне лично странно от Вас это слышать в очередной раз. По сути, Вы нас просите о прямом противостоянии не только с Управлением, но и со всем госаппартом. Говорю откровенно, ни у меня, ни у ОАММ, ни у «ДВиК» таких возможностей нет. Может быть они есть у научного сообщества? Но затягивание его в беспросветное бодание с госмашиной – дело очень расточительное, с моей точки зрения. На данный момент кроме, как действовать точечно, я других подходов не вижу.
Видов: Боюсь, Авдей Наумович, дело не в этом, а том, что в Вас глубоко засела боязнь, которая развилась из Вашего опыта взаимодействия с государством, сформированная из всего того негатива, который Вы прошли. Понимаю! Правда, понимаю. И все же, нынешний образ действий никак не соответствует нашим перспективным задачам. И я настаиваю на том, что надо что-то менять.
