Шилов: Ничего не вижу плохого в осторожности, тем более, в отношениях с государством. Именно она мне позволила быть сейчас тут, и решать эти задачи. И именно она позволила научному сообществу получить влияние на государственные процессы, которого у него ранее не было. Простите за нескромность, а Вы предлагаете рискнуть всем этим ради, извините за прямоту, неких теоретических выкладок относительно государственности, основанной на науке. По меньшей мере, это не конструктивно.
Видов: В том-то и дело, что Вы предлагаете вообще не рисковать. Не мне Вам рассказывать, что так не бывает, и на какой-то риск пойти придется, если мы собираемся реализовывать наше видение.
Шилов: Я-то как раз и считаю, что мы сейчас находимся на пределе риска, и еще более рискованные действия приведут только к ненужным для нас ответным мерам со стороны Управления. И в этом я прошу Вас довериться моему опыту. Это ведь для Вас и всего научного сообщества все наши предложения являются непреложными истинами с научной точки зрения, для чиновников и бюрократов это далеко не так. Подавляющее большинства этих самых предложений воспринимается ими не иначе, как прямое вредительство, причем лично им. И Вам об этом прекрасно известно.
Видов: И поэтому надо растягивать все задуманные нами изменения на десятилетия?
Шилов: Только не затягивать, а развивать. И это, по-моему, вполне по-научному. Ведь главная задача – изменить мировоззрение, а на данном этапе надо определиться с тем, на сколько это вообще возможно.
Видов: И сколько времени это займет, по -Вашему?
Шилов: Честно? Не знаю. Я даже не представляю, как такое можно спрогнозировать. Если Вы готовы поделится с нами сроками и точным поэтапным планом, то охотно готовы выслушать и принять все, что можно. Впрочем, как и всегда.
Видов: Авдей Наумович, ну не надо таких постановок. Я всего лишь говорю о более смелых и настойчивых действиях.
Шилов: На это я могу лишь пообещать, что мы будем действовать с максимальной интенсивностью в рамках формирующейся ситуации.»
И подобных разговоров было множество. Может показаться, что они ничем не заканчивались, но на самом деле это не так, потому что после каждого из таких разговоров становились все более явными и «осязаемыми» позиции как Авдея Наумовича, так и Геннадия Евсеевича – главных фигур во всем этом процессе приведения госаппарата к более научно обоснованным решениям.
И это проявление ясности в позициях демонстрировало все большее их расхождение. Категорически, не могу сказать к сожалению так это или нет, но коррективы это вносило в эксперимент ощутимые. И явное во всем этом было то, что Шилов все больше руководствовался реакцией и поведением аппаратчиков на те или иные действия с нашей стороны, Видов же, как мне кажется, все больше шел на поводу у своего мировоззрения и представлений. Субъективно, я считаю, что подход Шилова был более конструктивным, и гораздо больше соответствовал духу эксперимента. Но, суть в другом – в том, что все непосредственные реализаторы эксперимента придерживались точки зрения Авдея Наумовича, что привело к существенному снижению влияния Видова на его ход. А это, как Вы понимаете, ну никак не могло устроить Геннадия Евсеевича. Отсюда произрос небольшой конфликт, который заключался в том, что академсовет, под влиянием Видова, резко сократил обеспечение ресурсами нашего эксперимента, прежде всего кадрами. И это все при продолжающемся расширении количества и спектра решаемых задач. Разумеется, у нас в активе был «ДВиК», который мы и задействовали для восполнения недостающих ресурсов, но качество их было несколько не то.
Позвольте уточнить один момент. Вы сказали, что количество и спектр задач расширялись, да так, что вам пришлось более широко задействовать «ДВиК». Как же на все это реагировало Управление?
Мы уже отмечали, что все эти процессы были с ведома, точнее с молчаливого согласия Управления, по другому и быть не могло. Вот и все это расширение было инициировано ими. Мотивация их была очень простая: хоть они и элита среди госаппарата, но даже они не могли пройти мимо дармовых кадров, которые приносят ощутимые результаты, да еще и не претендуют на их позиции. Ничего не напоминает? Именно. По тому же самому принципу осуществлялось наше управление программой и ГОИ. И этого в Управлении не могли не знать, особенно в разрезе того, что подобная форма сотрудничества принесла Лобову. Плюс ко всему, на сколько я могу судить, наша деятельность очень хорошо укладывалась в логику и мотивы продолжавшегося процесса сверхцентрализации. В общем, на бумаге, для Управления одни сплошные плюсы и профиты. Что это давало нам, думаю уже объяснять не нужно, все более, чем подробно разъяснили.
Да, с вашими интересами все предельно понятно. Возвращаясь к Видову, к чему в итоге привело расхождение в видении хода эксперимента между ним и Авдеем Наумовичем?
