Но в том, что мы целиком и полностью способствовали такому развитию событий, глава Управления был прав. Думаю, это и для Вас, Юрий, очевидно. Все наши культурные потуги, формирование новой бизнес-культуры, культуры пользования, да и просто вся деятельность, направленная на расширение мировоззрения, создали сначала патовую ситуацию в экономике, а потом еще и дополнительно подогрели интерес к ней в обществе. Да еще и в избирательный цикл. Вот вам и почва для «прорастания новых заметных политических фигур». В общем, увлеклись мы разработкой этой новой экономической программы, вот и не заметили, изменение статуса и восприятия Авдея Наумовича. То есть, это скорее наша недоработка, чем его. Как ни крути, пришлось Шилову подписываться под новую должность. Само подписание, кстати, было чрезвычайно закрытым, по другому и быть не могло. Мы до сих пор не знаем условий и договоренностей Авдея Наумовича с вновь избранным. Знаем только, что он был именно «человеком президента», читайте Управления, и никому больше не подотчетным.
Но до официального объявления о назначении было еще множество разговоров с теми, кто был приближен к верхам или являлся их частью, они-то знали все заранее. Понятно, кто это был: Лобов, Видов, все из «веселой троицы», и еще некоторые из тех, кто не являлся победившей группой на тех выборах. Надо сказать, что ни один из тех разговоров приятным назвать нельзя. Например, Лобов сказал, что-то вроде: «Я тебе Авдей, больше навредить мне не позволю, и в случае чего ты получишь такой ответ, что будешь вынужден уйти по собственному». Видов сказал просто: «Никаких посягательств на науку, или будешь иметь дело со всем научным сообществом». А вот Беглый, на мой взгляд, вообще вышел за границы дозволенного, сказав: «Господин Шилов, не знаю, как такая ошибка природы, как Вы заняли такую высокую должность, но знайте, что с нашей стороны Вам будет оказано всестороннее противодействие». В общем, складывалось такое впечатление, что практически каждый из верхов считал своим долгом запугать или оскорбить Авдея Наумовича. Всему этому он, разумеется, значения не предал: «Странно и глупо было бы ожидать другой реакции от всех них. Но кое-что действительно изменилось, теперь они все меня не просто опасаются, а откровенно боятся, и это скорее плюс».
Меня в этой связи вот, что интересует, какова, по вашему мнению, реальная цель назначения Шилова на должность руководителя аппарата правительства? Ведь таким образом, по сути, он становился главным аппаратчиком страны.
Это ты справедливо заметил. Но ведь как в стародавние времена говорили: «если не можешь победить врага – возглавь его». Вот Авдею Наумовичу, и нам вместе с ним, предоставилась такая возможность. А что касается резонов победившей группы, во главе с Управлением, то считаем, что они достаточно простые и прозрачные – создать более-менее здоровую оппозицию внутри правительства. Прежде всего, оппозицию тем же Лобову, Видову, Пирову, Ваксину, Беглому и иже с ними. Точнее, не создать, а назначить. Зачем? Да чтобы самим не тратить силы и время на противостояние с ними. Но не только поэтому. Не будем забывать, что Шилов всегда приносил и серьезную материальную пользу, это, очевидно, также учитывалось. В общем, в случае назначения Наумовича, новая правящая группа кругом была в выигрыше, а это самый серьезный аргумент.
А какие назначения сделал сам Шилов?
Это-то как раз не секрет, тут все открыто, прозрачно и понятно. Меня он попросил стать официальным представителем правительства. Проще говоря, доверенным лицом правительства в коммуникациях с обществом, прежде всего со СМИ и общественными организациями. Это была новая должность в правительстве, уж не знаю, как Шилов ее протащил, но факт остается фактом, должность появилась. Вадим Максимович возглавил ОАММ. Елена Федоровна была назначена главой структуры, которая по-старинке называлось секретариат правительства. На самом деле, это подразделение правительства занималось обработкой и распределением всей входящей и исходящей информации правительства. Собственно, это все назначения, которые сделал Авдей Наумович. Подозреваю, что других бы ему и не позволили, и это было частью закрытых договоренностей. Остальные должности в аппарате заняли представители всех властных групп в равных долях. «Кроме, как надсмотрщиков я их и не рассматриваю. И это даже хорошо, пусть лучше ничего не делают, чем делают во вред.», таким было его отношение к кадровому составу аппарата.
