И не удивительно, все это происходило исключительно внутри научного сообщества. И, как следствие, сохранилась эта информация только в архивах академсовета, а копаться там, то еще удовольствие, пусть и систематизировано там все лучше, чем где-либо. Кстати, систематизация этих архивов, частично, тоже наша заслуга. Я даже больше скажу, первые год-полтора информация, а тем более результаты нашей деятельности никуда, кроме научного сообщества не уходили. Проще говоря, на этот период мы, как бы перестали существовать и для госаппарата, и для социума, и для бизнеса. Если честно, мы этому были откровенно рады, так как получили передышку от ненужного и вредного внимания со стороны кого бы то ни было. Можно даже сказать, что для нас тот период был своего рода отпуском после бесконечных боев за то, что мы делали. Даже Шилов, который казалось был готов всегда и ко всему, и-то полностью ушел в деятельность по оптимизации и усовершенствованию наших текущих методик и технологий.
Отпуск отпуском, но я считаю, что не совсем во благо это нам пошло, расслабились мы больше, чем можно было. Вот и допустили новый виток ненужной, деструктивной активности вокруг нас, да так, что опять пришлось стать «видимыми». Поэтому пришлось реорганизовываться в ОАММ, опять принимать участие в этих бесконечных советах, и в целом увеличить неприятные контакты с госаппаратом. А ведь можно было всего этого избежать.
Лен, я собственно и подводил к этому «фазовому переходу». Соглашусь с твоей оценкой, что его можно было избежать. Признаться, мне этого очень бы хотелось, так как те полтора года были, пожалуй, единственным периодом, когда я занимался только своей непосредственной деятельностью, без отвлечения на всякие посторонние ненужности. Но, я также убежден, что потеря такого режима деятельности целиком и полностью наша вина – в той ситуации мы должны были все это контролировать, а не Авдей Наумович.
А никто и не говорит, что это один из редких промахов Шилова. Я как раз и хотела сказать, что заметив сверхконцентрацию Авдея Наумовича на вопросах развития, мы должны были взять на себя функцию контроля за «внешней средой», а мы, уподобившись ему, сами закопались в своих направлениях деятельности, что, чуть было, не привело нас опять к «трибуналу», который был бы для нас еще печальней в силу еще не совсем угасших эффектов от предыдущих процессов в нашем отношении.
Друзья-коллеги, а я вот лично считаю, что это все было неизбежно, и создание ОАММ было вопросом времени. Следи за внешним фоном, не следи, результаты той нашей деятельности, пусть и опосредованно, но затрагивали и реальный сектор и социум, и уж точно они затрагивали госаппарат. Мы же помним какие баталии были по вопросам целевого использования грантов, особенно в части изменения направлений исследований и разработок, в частности, в сферах с высокой долей человеческого участия. Ведь все эти группы исследователей и разработчиков ссылались на нас в качестве обоснования для смещения акцентов в их деятельности. На вопрос же: «Почему перестали применяться официальные данные?», даже Видов не смог ответить ничего лучше, чем: «Мы вправе пользоваться теми данными, которые считаем нужными». Ни к чему другому, кроме как к сокращению участия государства в деятельности академсовета это привести не могло, даже при том, что правительство должно было выделять на науку не менее двух процентов бюджета по-умолчанию. Вот вам и конфликт, и все нити этого конфликта вели к нам, и, несмотря на все усилия Геннадия Евсеевича, нам бы, в первую очередь Шилову, пришлось бы включаться в любом случае.
Мить, может быть и так, но обратить внимание на это мы должны были, и помочь всем этим группам сделать это самое «смещение акцентов» в их работе не таким явным. Мы же этого не сделали. А так, получился явный плевок в сторону всех официальных данных и всех, кто с ними связан.
Господа, господа, я так понял, что эта ваша дискуссия уже подводит нас к новой активной фазе в противостоянии Авдея Наумовича и госаппарата?
Глава 21.
Да, так и есть. Только, если быть точным, еще раз подчеркну, что Шилов госаппарату не противостоял, не было у него никогда такой задачи. Здесь просто имеет место диаметральное расхождение в мировоззрении, подходах, методах и средствах. Как уж это воспринимал госаппарат, мне лично без разницы. А в целом, вся тогдашняя наша концентрация на текущей деятельности привела к тому, что мы опять попали в состояние отрытой конфронтации с государством. Произошло это, прежде всего, из-за того, что результаты нашей деятельности становились достоянием все более широких кругов. Дошло даже до того, что некоторые государственные структуры перестали пользоваться государственными данными и полностью перешли на наши. Разумеется, это были далеко не ключевые ведомства, но сам факт очень серьезно задел верхи, да так, что нам назначили слушание в госсовете в комиссии по дезинформации.
