Неожиданно громко залаяли и закричали сразу несколько шимпанзе. Тина бросилась к оврагу. Крики, похоже, свидетельствовали об испуге, а не о готовящемся нападении. По-видимому, дикие шимпанзе увидели Рене и Джулиана, поскольку наступила полная тишина. Я стала внимательно смотреть, чтобы не пропустить момент, когда они начнут взбираться вверх по другой стороне оврага, но ничего не увидела. Минут через десять снизу вприпрыжку прибежал Пух и уселся возле меня. Тины и Уильяма не было видно, в овраге стояла тишина. Я осторожно нагнулась и тщательно осмотрела противоположный склон в бинокль. На краю оврага мне удалось различить силуэт шимпанзе, повернувшегося в нашу сторону. Это был Уильям. В зарослях неподалеку от него я разглядела Тину. Я поднялась и пошла к ним. Дорого бы я дала, чтобы узнать, что произошло в овраге!
Сколько же незнакомых шимпанзе столкнулись с Тиной и Уильямом: два или три? Скорее всего, это были самки, именно они при виде Уильяма могли издать звуки подчинения.
В Гомбе я слышала о случаях открытой враждебности между членами двух соседних сообществ. Мне говорили также, что некоторые особи пользуются своеобразной неприкосновенностью и беспрепятственно перемещаются от группы к группе. Например, молодые самки могут переходить из одного сообщества в другое и оставаться там. Популяция шимпанзе в Ниоколо-Коба была не такой многочисленной, как в Гомбе. Исходя из довольно скудных сведений, которыми я располагала в то время, небольшая группа обезьян горы Ассерик, видимо, кормилась на более обширной территории чем отдельные сообщества в Гомбе. По этой причине, как мне казалось, шимпанзе Ниоколо должны были терпимее относиться к присутствию чужаков в пределах своего ареала. Уильям и Пух были еще слишком малы и не представляли угрозы для доминирующих самцов, а Тина, как молодая самка, могла рассчитывать на благосклонное отношение.
Во время сезона дождей, когда в долине в изобилии созрели плоды, шимпанзе стали приходить более многочисленными группами и, наверное, из-за этого стали более возбудимыми. Возможно, это и было причиной, почему в то утро трое самцов напали на Тину. По крайней мере, вели они себя как задиры, которые хотят сорвать на ком-нибудь зло. В то же время дикие шимпанзе, находившиеся сейчас в овраге, не выражали агрессивных намерений; напротив, судя по издаваемым звукам, были склонны подчиниться.
Многодневные отлучки Тины из лагеря становились все реже. Теперь она почти ежедневно оставалась с Пухом и Уильямом и шла за ними на прогулку. Бывали такие периоды, даже в разгар сезона дождей, когда обезьянам не удавалось найти съедобных плодов. У некоторых растений плодоношение уже закончилось, у других только начиналось. С помощью Типы мы быстро узнали, как много вокруг нас всякой еды. Она показала, что можно есть различные листья и травы, цветки и кору деревьев. Некоторые из предложенных ею видов пищи даже мне показались вкусными. Она познакомила нас с семью разновидностями съедобных семян и научила Уильяма и Пуха есть еще зеленые плоды баобаба.
Тина также учила Уильяма и Пуха не ограничиваться растительной пищей. Однажды, проходя мимо раскидистого куста, она на мгновение остановилась, но не для того, чтобы подкормиться. Выбрав длинную тонкую веточку, Тина отломила ее и принялась очищать от листьев, протаскивая через зажатую в кулак руку. Один или два листочка остались на конце ветки. Она откусила их зубами.
С замиранием сердца я следила за тем, как Тина уверенно приблизилась к термитнику. Поковыряв влажную землю ногтем указательного пальца, она раскрыла одно из отверстий, ведущее в глубь гнезда термитов. Потом откусила кончик у своего прутика, умело засунула его в отверстие и почти тотчас вытащила обратно — на веточке ничего не было. Тина раз десять повторила эту операцию, и все безрезультатно. Тогда она обошла вокруг термитника, обнажила еще одно отверстие и, прежде чем засунуть свою веточку, снова откусила ее конец. Когда она вытащила прутик в шестой раз, на самом его конце висели, крепко вцепившись челюстями, два крупных термита. Тина быстро сняла их губами и отправила в рот. С этого момента она стала беспрерывно выуживать термитов из недр гнезда. Работала она быстро и умело. Каждый раз, вытащив удочку из отверстия, она проводила ею по запястью, так что несколько термитов обычно переползали к ней на руку. Однако, прежде чем вцепиться в тело своими мощными челюстями, они долго ползали по шерсти. За это время Тина успевала разделаться и с ними, и с теми насекомыми, которые оставались на удочке. Больше всего меня поразило, что Тина извлекала термитов в точности тем же способом, что и шимпанзе в Гомбе, отстоящем от Ниоколо-Коба на тысячи километров.
