Шёпот Вселенной полностью

Глаза опущены. Темно-русые волосы с рыжеватым бликом, спускаясь ниже молочных плеч, переливаются на солнце. Тонкие губы сжаты – так, чтобы ничего не высказать, не прочувствовать. Но залегшие круги под глазами и слегка нахмуренные брови говорят о многом.

Девушка вздохнула. Конечно, все это сложно. И дело тут и вовсе не в фотографии или тексте.

– Продолжаешь думать об этом человеке?

– Снова, – шепчут в ответ.

Встретиться так непредсказуемо. Даже не так. Это сродни невероятному безумству, приведшего их в одно незначительное, казалось, место. Сейчас это именуют квартирниками, но тот вечер был подобен сборной «солянке» из разных направлений. Каждый высказывался по-своему, – так, как мог. Хотя и «молчуны» – те, кто предпочитал держаться в стороне, «в тени», – показывали дилетантам свои работы.

– Глубоко, неприлично медленно, ведут к обугленным страницам, – доносится неподалеку. Начинающий поэт, собрав вокруг себя небольшую группу единомышленников, что сомкнулись вокруг автора и внимают голосу, тихо продолжает вещать:

– Непрочно опороченных, скользящих эхом

Из терпких нитей пресловутого рассвета,

А подле – шорох призрачного завета

Рубинового цвета..

– Нынче современная поэзия ошарашивает слогом, – присвистнули где-то сбоку.

Обернувшись, парень цепляется взглядом за того, кто только что говорил. Сидит расслабленно, непринужденно. На столе – раскрытый блокнот, исчерканный вдоль и поперек линиями, вставками слов; рядом – рука, подпирающая подбородок. Зеленые глаза слегка прищурены, каштановая челка прикрывает левую сторону лица. За ухом – карандаш, что несколькими минутами ранее заполняли пустые строки записной книжки. Почувствовав на себе взгляд незнакомца, он слегка приподнимает глаза. Выдерживая краткую паузу, парень произносит:

– Оглушительная эйфория..

Стоящий невдалеке выразительно приподнимает бровь. Молчание красноречивей еще невысказанных слов.

Слегка сменив подбородок на ладони, с игривой улыбкой и озорством, молодой человек спрашивает:

– Но что, скрывая, выявляет стремление сияющего света?

– Должно быть, тоже поэт? – скептически отвечают вопросом на вопрос.

– Скорее, по настроению. Мне по нраву строптивость и неизведанность пути.

– А поэзия уж больно не уместна? – язвительно переспрашивает парень.

– В ней много очевидностей, – живо отозвался он.

– Что и не скажешь обо всей литературе, – ехидно заметили напротив.

Рядом тихо присвистнули. Интерес в глазах горит трепещущим огнем, передающимся и человеку подле. Взгляды по лицу, – не задерживаясь сканируют, изучают снова, – то приближаясь, то отдалаясь, а затем возвращаясь к исходу.

– Вероятно, контроль качества я не смог пройти? – спросили за столом, лениво улыбаясь.

– Смотря с какого ракурса подойти, – незамедлительно отвечает парень.

– Оценивая других, но, не признавая монологов, тем не менее, следуешь за ними.. Фотограф, не так ли?

– Скорее, по настроению, – подметили в ответ.

Парень за столом расхохотался.

– Скромный и слегка нелюдимый, при этом, с бездонным взором на события, – слишком обворожительно! – воскликнул он. – Сведенные в подобном месте, но с разными намерениями. Так что же ищешь ты, фотограф?

– Наверное, тоже, что и ты, – парировали в ответ.

– И столь ты так уверен? – ухмыльнулся парень.

– Думаю, твою компанию не стоит приравнивать к чему-то действительно абсурдному.

– Весьма сомнительный комплимент, – рассмеялся молодой человек, поднимаясь и подходя ближе. – Но раз ответ твой непреклонен.. Тогда, нам следует культурно нажраться в слюни!

– Даа, вот и вся романтика улетучилась, не успев и сформироваться, – фыркнули в ответ.

– Брось, она всегда в наших сердцах, и ей предназначено свое время! – откликнулся он.

– Вот именно поэтому не понимаю я вас, творческих, – язвительно отметили рядом.

– Так для чего тебе я? – озорно подметил юноша.

– С тобой пить – себе дороже, – заплетающимся языком возмутился юноша, драматично вздыхая.

На берегу непривычно безлюдно. Прибой то прибывает, то отбывает, унося с собой утренние волнения. Редкие чайки, не проснувшийся ветер, ласково «треплющий» вихры молодых, примостившихся на лежащем бревне.

– Я насыщаю тебя новым знанием! – громко и воодушевленно отзываются в ответ.

– Или, точнее, хочешь меня прикончить.

– Нет, это не так, – протягивает он, – со мной ты познаешь новые горизонты!

– Кто бы сомневался, – тихо и иронично отвечает парень. – Раз мы так о многом говорим и, тем более, о новых горизонтах.. Может, уже хоть назовешь свое имя?

– А я назову тебя своим?* – парируют в ответ.

– Господи, как с тобой сложно..

– Вовсе нет! И, кстати, Господь уж точно не при делах, – ухмыляется он. – У каждого собственная вера, без чьего-либо вмешательства, и..

– Я ему об одном, а он уже в других дебрях. Вот ведь творческие, – бубнит он.

– Раз уж вашей душе угодны соблюдения, то.. Можешь звать меня, как хочешь!

– Чего? – опешил собеседник.

– Что? Я вполне серьезен, – улыбнулся он.

– Как думаешь, «придурок» еще не занято никем? – язвительно спрашивает парень.

– Это как посмотреть.. – парирует юноша.