-- Казау, брось кривляться! Глянь на меня в щёлку, и пусти!
Казау медлил. Молодой темнокожий парень, частенько заменявший Инсара в подмастерьях Стэна, всегда относился к Килоди с некоторым интересом и не раз пытался завязать с ним дружбу. Но Инсар держал дистанцию. Он ненавидел обязательства, недолюбливал дружеские отношения. У него однажды имелся приличный друг, которого он потерял навсегда. Больше Килоди о дружбе и не помышлял. А что гибриоид? Всего лишь напарник, спутник, навязавший своё присутствие в сложное для него, Инсара, время. Как ни крути, а кстати.
За стеной послышались звуки -- Казау снимал ставни. Приоткрыв дверь, он выглянул, оценивающе разглядывая гостей. Лицо парня иссохло, приобрело больной вид, глаза раскраснелись.
-- Херово выглядишь, убийца, -- с нескрываемым презрением проговорил Казау.
-- И ты не светишься здоровьем, Казау, -- сплюнув под ноги, ответил Инсар.
-- Выродок с тобой? -- от мотнул сторону Измира.
Инсар кивнул.
-- Чего вам надо?
-- Где Стэн? Что случилось?
-- Твоя сраная персона случилась, вот что! - Казау не боялся, ему определённо было плевать на то, что подумает или сделает Килоди.
-- Если бы я понимал, о чём ты говоришь, то непременно бы извинился, -- подбирая слова, соврал Инсар. Соврал потому, что уже, в общем-то, всё понял, и уж точно бы не стал просить прощения.
-- Влезайте. Не торопитесь, тут слишком узко, -- бросил Казау и скрылся в темноте пекарни, оставив щёлку, в которую бы уже не протиснулся более-менее упитанный человек. Инсар и Измир к таковым не относились.
Темнота окутала как дым в кальянной, но Килоди чувствовал себя в ней уютно, привычно. Они протиснулись по узкому коридору на ощупь, касаясь слегка влажной стены. В зале, где обычно вкушали сладости посетители, теперь было так же тихо и пустынно. Барная стойка накрылась слоем вечной пыли, каждый стол был обёрнут в полиэтилен. Разруха и запустение, казалось, пришли сюда много десятков лет назад, хотя прошло каких-то полгода. Инсар повел носом, принюхался. Запах костра, точнее сгоревших поленьев, и что-то ещё. Измир будто прочитал его мысли:
-- Вонят. Карствами.
Полынь, спирт, будто нафталин. Откуда здесь взяться нафталину? Инсар учуял букет неприятных запахов, которые пробивались сквозь назойливую гарь.
-- Расскажи, что здесь произошло? -- попросил Инсар у Казау, который уже спускался вниз, в погреб кулинарного бара.
-- Пошли, покажу.
Внизу запахи трансформировались в едкую вонь. Кое-где, по углам, горели свечи. На холодном полу на циновках, укутанные в рваные одеяла и старые пуховики лежали люди. В основном чернокожие. Молодые и старые. Все как один постанывали, кто-то просил воды.
-- Что с ними?
-- А ничего, -- пожал плечами Казау, -- хандрят они. Страшно хандрят, скажу я тебе.
-- Почему?
-- Ты спрашиваешь меня, отчего люди болеют? -- обозлился Казау.
-- Ответь на простой вопрос, -- Инсар начинал сердиться, -- их диагноз?
-- Почём я знаю? Но скорей всего чахотка, -- отмахнулся Казау и скрылся за навесом. Загорелась очередная свеча.
-- Заходь! -- крикнул он из-за навеса.
Инсар и карлик присоединились к парню за небольшим столиком, на котором стояли три чашки. В каждой уже переливался маслянистым свежезаваренный чай, который напоминал скорее размякший гумус или дёрн.
-- Извиняйте, голый чай. Жрать охота?
Измир кивнул.
-- Нету! Всё уходит этим, -- Казау мотнул головой в сторону лазарета.
-- Что стряслось в Котловане?
-- Ну, смотри, -- начал Казау, -- удрал ты, искали тебя. Потом объявили врагом народа, так? Так. И начались зачистки "котла". Почему? А хер их знает, решили так и всё. Дескать, тут остались твои сообщники. Ну да, одного нашли. Беднягу Стэна пытали, говорят, пару суток, пока он не помер от остановки сердца. И чего уж там, старик то был отличный пекарь, да не шпион. Сдал падлу Артука и всех, кого знал. Чистки участились, так сказать. По отряду в неделю, и каждый шерстит народ, творит что хочет, скажу я тебе. И, поди, им огрызнись -- изрешетят и тело с концом. Поначалу не наглели, знаешь. А потом, когда поняли, что молодцы Артука за просто так впрягаться не станут, принялись борзеть. А этот мудила жирный запихнул свою башку в жопу и помалкивает. Сидит в своей крепости и носа не сунет, гнида!
-- Что дальше? Говори!
-- Херня дальше. О семнадцатом артикуле слыхал? Ага! С "котлом" уже решено. Практикуются, сукины дети! Народу отрубили всё желание жить. Мы ж как воду получали? Из ихнего основного водопровода тырили, Трезубец знал, но молчал. Нынче всё иначе. Дозорные стоят на водопое и выдают фиксировано, порциями, мать их. Тепла тоже нет. Котельню нашу взялся Артук охранять. Примкнул, падла, к Трезубцу и пляшет под их дудку. Продался, скотина!
-- По делу! Не отвлекайся! -- давил Инсар.
