-- Доложили, что Инсар убил его. Только вот тела не осталось. Оно испарилось, рассыпалось.
-- Что ты несёшь, Маятник?! Как такое возможно?!
-- Не могу знать, патрон. Они ворковали, а затем набросились друг на друга.
Они покинули салон машины, оказавшись на парковке.
-- На моих глазах Инсара прошили очередью из автомата, а после всадили это чёртово копьё! Как он выжил? И почему он сцепился с Мбалли?
-- Может фокус? Какая-то игра, чтобы нас всех одурачить? -- предположил Маятник.
-- Обычно я устанавливаю правила любой игры! А здесь я даже не знаю, во что мы ввязались! И как прикажешь мне поступать?!
Маятник промолчал. В самом деле, он был крайне озадачен. Ему абсолютно не нравилось происходящее. Сама идея публичной казни сразу показалась явной блажью. И теперь он нутром ощущал неизбежность трудных перемен.
***
Инсара поставили на ноги, ещё раз от души приложились по лицу, дали под дых. Инсар насчитал семерых на манеже. По секторам шныряло ещё человек восемь -- девять.
-- Какой цирк без представления, -- громко произнёс Инсар.
-- Чего? -- боец снова занёс для удара ботинок, но Килоди изящно проигнорировал его, увильнув в сторону.
-- Вам нравятся лошади? -- спросил Инсар и ухмыльнулся.
К нему возвращалось чувство реальности. Инсар снова ощущал себя, осознавал, где находится и что творится вокруг. Он только что разделался с Зохором, а теперь ему пора вернутся к пастве.
-- Лежать! Быстро! -- проорали солдаты, наставив на него дула автоматов.
Тем временем на манеже возникли самые настоящие лошади. Красивые, статные вороные кобылы с шикарной гривой. Ровно семь штук. Они кружили, задорно фыркали и будто подмигивали наёмникам.
-- Вы хотите прокатиться, -- сказал Инсар.
Лошади остановились, а бойцы, словно заворожённые, побрели к животным и медленно вскарабкались на них. Сверху что-то кричали, угрожали, но было поздно. Лошади возобновили свой бег, а гарвазовцы, прильнув к их спинам, блаженно улыбались, напоминая детей на весёлой карусели.
Инсар направился к парадному входу. На улице по-прежнему царила сутолока: толкались журналисты, зеваки и медики. Никто не имел право войти внутрь до конца работы спецназа. Инсар вышел наружу, осмотрелся. Толпа оживилась, журналисты, едва сдерживаемые оцеплением, сорвались к нему, надеясь урвать хотя бы пару слов. А лошади всё скакали, наращивая темп, переходя на галоп. Удары их копыт сотрясали "Цирк" и ясно слышались снаружи. Инсар высмотрел спуск в метрополитен. Сорвавшись с места, он добежал до лестницы и полетел по ней вниз, скрываясь в темноте подземки, будто загнанная в угол крыса, набредшая на спасительную лазейку. Топот копыт нарастал, пока не превратился в монотонный мерный гул. Наёмников тошнило, кого-то вывернуло. И когда казалось, что вот-вот, и кобылы встанут, они неясным образом вспыхнули. Лошади пылали, но не останавливались. Вместе с ними плавились люди, вцепившиеся в их гриву мёртвой хваткой. За пределами "Цирка" завоняло горелым мясом. Наконец животные дико заржали, встали на дыбы, почернели и рассыпались, оставив после себя пепел и дымящиеся человеческие трупы.
-- Пойдём с нами, -- в подсобке, где укрылась Джулия, возник смагор-фальцет. -- Мы же обещали позаботиться о тебе. Ты -- молодец! Большая умница!
-- Там везде военные, -- сказала Джулия, вылезая из-под стола.
-- Ничего такого, что нам бы было не по плечу, -- хохотнул смагор, взял Джулию за руку и повёл к выходу.
Джулия прошла сквозь дверной проём и ахнула. Вокруг неё был знакомый пейзаж. Заентог. Снова эта старая сырая крепость с полуразрушенным донжоном и стенами, сохранившими воспоминания о былых сражениях.
-- Как?!
-- А, не бери в голову, -- ответил смагор, -- всего лишь манипуляции с пространством и энергетическими полями. Мы можем быть где угодно, но всегда возвращаемся домой, в Заентог.
-- Что дальше?
-- Пойдём, -- смагор нежно взял Джулию за руку, -- под донжоном мой вечно кряхтящий братец соорудил тёплое гнёздышко. Тебе понравится. Там есть камин, книги, еда и вино. Я приготовлю глинтвейн, если хочешь. Самый вкусный глинтвейн на всём севере!
-- Как насчёт нашего уговора?
-- Мы держим своё слово. И обо всём подробно посудачим, когда ты переведёшь дух, наберёшься сил и отведаешь горячую, только пожаренную индейку. Нам некуда торопиться.
-- У меня снова нет выбора, так что уговорили, -- согласилась Джулия.
-- Так и есть, прелестная госпожа. Ты -- наш главный и единственный гость. Чувствуй себя как дома. Впрочем, это и есть твой дом.
Глава 20.
Дневник Инсара Килоди. Последняя запись. Я знаю это.
"Не вижу больше смысла вести свою летопись. За последние недели произошло множество странных, мрачных событий. В данный момент я принадлежу себе, но время трансформирует меня, а точнее Некто, навсегда поселившийся в моей душе. Одни ли мы во Вселенной? Наши предки задавались этим вопросом сотни лет. Теперь я знаю ответ. Я -- симбиоз инопланетной материи высшего порядка, я -- подходящий сосуд. Возможно, только моя инфантильность и здоровый эгоизм уберегли сознание от перегрузок, от участи сумасшедшего. Пока что.
