-- Приехал ко мне. Самолично. Не испугавшись подставы или ловушки, -- сказала Магнолия, положив голову на грудь Ван Дарвику. Они нежились в постели. -- Как это мужественно. И глупо одновременно.
-- Ты писала, что никому кроме меня не доверяешь. И тот немой парень, что принёс мне письмо, был настойчив и упрям. Охрана раз сто вышвыривала его из отеля, но он добился таки своего. И эта его табличка "Пустите к Ван Дарвику. Важное послание" изрядно взбесила всю обслугу, пока он ломился в мой кабинет, -- Оло Ван сдавленно посмеялся.
-- А что Маятник? Он хотел узнать, куда ты сорвался?
-- Ещё бы. Врать пришлось недолго, но пришлось. Странное чувство -- юлить перед подчинёнными.
-- Он -- начальник твоей охраны. И запросто мог увязаться за тобой.
-- У него полно других забот. Сейчас в Трезубце неспокойно. Котлован собирает за своими стенами наёмников. Боимся получить удар в спину. Если Маятник предал меня, это вот-вот произойдёт.
-- Вряд ли он станет действовать во время твоего отъезда. Тогда ты сможешь отправиться куда угодно и перегруппироваться, собрать новую армию. Нет, Маятник немногословен, но не глуп.
-- Почему этот Гуденмайер отпустил тебя из Третьего Сектора? -- вдруг спросил Оло Ван. -- Ты же говоришь, что Маятник и Джулия купили его. Зачем ему подставляться? Ты могла бы просидеть там всю жизнь или дождаться кровавых игрищ.
-- И сдохнуть, верно, -- кивнула Магнолия. -- Но я не собиралась там надолго задерживаться. Кончились стимуляторы, случился припадок. Меня отправили в лазарет. Я попыталась сбежать оттуда при первой возможности, но меня поймали и отправили к Гуденмайеру. Пришлось его соблазнить. К тому же он красив, так что было нетрудно. Знаю, что ты не станешь осуждать меня. Тебе ли не знать, насколько дорога жизнь? И тело не самая большая плата за свободу.
Оло ничего не ответил. Да, будь он на её месте, поступил бы также.
-- Впрочем, опять эти разговоры о политике, о смерти, -- приуныла Магнолия и потянулась как кошка, -- просто скажи, что сильно тосковал по мне.
-- Вроде того, -- буркнул Ван Дарвик.
-- Иногда я по-настоящему желала других мужчин. Мальчишек, с молодым загорелым телом. Но ни разу не дошла до конца, если не считать этого врача. Наверно, я старая. Прости меня, мне, правда, неприятно обо всём этом рассказывать, но иначе я не могу. Я должна быть честна с тобой, мой милый.
Оло погладил её волосы.
-- Я прощаю тебя.
-- За нами наблюдают? -- подскочила на постели Магнолия и выглянула в окно.
-- Разумеется. Не слишком пристально, но всё же.
-- Уверена, целый взвод преданных тебе убийц видел, как мы трахаемся!
-- Меры предосторожности превыше всего. Даже любовных утех. -- Оло приподнялся, вынул бутылку с вином из ведра со льдом, плеснул немного в бокал и выпил.
-- Я видела ту казнь. Ты выглядел ужасно. Как конферансье на дешёвом представлении в бродячем цирке.
-- Было непривычно, -- вздохнул Оло Ван, -- но согласись, зрелище получилось запоминающимся.
-- Если не считать накладки в финале.Что произошло?
-- Честно говоря, я не знаю, -- признался Ван Дарвик, -- и, пожалуй, знать не желаю.
-- Ты боишься Инсара Килоди?
-- Бояться -- значит преклонить колени и не смотреть в глаза. На подобное я никогда не пойду. Я опасаюсь его, это да. И лишь потому, что многого не понимаю.
Оло ненадолго замолчал. Тишину разбавляла шумливость прохожих на мостовой и рокот гиропланов, направлявшихся в Трезубец.
-- Но, по крайней мере, теперь я знаю, что Маятник предал меня. Я лишился дочери, советника и чуть не потерял тебя.
-- Зато ты получил, что хотел -- Илейю, -- прошептала Магнолия и поцеловала грудь Дарвика, шею, коснулась выбритой щеки, закинула на него ногу, оказавшись сверху.
-- Мало обладать властью, -- говорил Оло Ван, поддаваясь ласкам Эльверс, -- я собираюсь переписать историю, где Илейа предстанет могущественной и несокрушимой.
Магнолия предпочла не отвечать. Она энергично двигала бёдрами, тихо постанывала, взяла руки Ван Дарвика в свои ладони, положила их себе на грудь.
-- Раньше ты так не делала. Никогда. Страстная, дикая, я тебя не узнаю. Похоже, психушка пробудила таланты, о которых я и не подозревал, -- он сладострастно улыбнулся и прикрыл глаза.
-- Наслаждайся, милый, -- с придыханием сказала Магнолия и распласталась на теле Оло. Её таз то возвышался, то опускался, голова оказалась на плече Оло Вана. -- Запомни, я всегда буду рядом. Я твоя нимфа, муза, сладкоголосая сирена. Слушай меня, слушай, и никогда не узнаешь поражения.
