-- Скорей всего это ошибка. До свидания.
-- Всего пять статов. Ерунда. А икра такая -- не оторваться, -- весело уговаривал парень, не опуская протянутого горшочка.
-- Пять статов? -- недоверчиво переспросила женщина.
-- Ага.
-- Чёрт с тобой, давай сюда и проваливай, -- она взяла посылку, сходила за картриджем и расплатилась.
-- Вкуснота ещё та! -- выпалил курьер и исчез.
Женщина закрыла дверь, принесла горшок на кухню, открыла его. Смесь чёрной, светло-коричневой, пунцовой и барбарисовой икры. Запахло морем. В дверь снова стучали. Женщина выругалась, щёлкнула замком и собралась гнать этого наглого засранца в шею, но на пороге стоял старый знакомый -- Оло Ван Дарвик.
-- Привет, Магнолия.
-- Здравствуй, милый, -- покраснев и слегка испугавшись, сказала Магнолия Эльверс.
-- Я получил твоё письмо и прибыл так быстро, как только мог.
-- Это ты прислал мне икру?
Оло кивнул.
-- Уверен, пожив у моря ты её так и не пробовала, -- Ван Дарвик усмехнулся, облизал взглядом откровенный наряд Магнолии и спросил разрешения войти.
Вскоре в комнату принесли бутылку игристого вина, свежий хрустящий хлеб и фрукты. Магнолия сидела на краю шикарной, обитой бахромой банкетки и крутила в руках золотой браслет, подаренный Ван Дарвиком в день её рождения пять лет назад. Оло открыл вино, разлил по бокалам и один из них подал Магнолии. Они чокнулись, Магнолия пригубила напиток, Оло залпом осушил весь бокал.
-- Итак, -- начал Оло Ван, -- что тебя заставило спрятаться в провонявшей рыбой промысловой дыре? И отчего ты так яростно не доверяешь Маятнику?
Балкон был открыт. Морской ветер колыхал тюль. И даже на пятом этаже отлично слышались гудки подплывающих в порт рыболовецких посудин, гул машин и трёп местных жителей, которые в карман за словом не лезли и, при случае, могли обложить отборными ругательствами.
-- Если говорить просто, я устала. От тебя, от политики, от дочурки твоей, которая тебя ненавидит. Но ты упрямо не забываешь её потому лишь, что она яркое напоминание о её матери... В общем, ты перестал быть моим. Вот я и сбежала.
-- Не похоже на тебя, -- сказал Оло и окинул номер беглым взглядом. -- Давно ты тут живёшь?
-- Всего пару дней. Путешествую, переезжаю с места на место. Вернулась из турне по Стердастосу.
-- Видела редких птиц?
-- Нет.
-- И птиц не видела, и местных лакомств не пробовала. Бестолковый у тебя отпуск получается, -- ухмыльнулся Оло Ван.
-- Я редко бываю в номере. Много гуляю, хожу в море с туристами. И кстати я уже попробовала здешнюю икру. Гадость, если честно.
-- А мне нравится, -- Оло взял нож, почерпнул им икру и размазал по багету. -- И вовсе переехал бы на север, будь на то моя воля. Но, увы, я нужен в Трезубце.
-- С некоторых пор я перестала следить за политикой и всем, что творится в мире, -- сказала Магнолия, -- Илейя воюет с сономитами. Опять.
-- И в последний раз, -- сказал Оло и съел багет с икрой, -- вкуснота, не то слово!
Магнолия робко засмеялась. Робость и сдержанность никогда не входили в ряд качеств Магнолии. Оло подошёл к ней, наклонился над лицом и резко ухватил рукой за шею. Магнолия пискнула и замерла, уставившись на раскрасневшееся лицо Оло Вана.
-- Хватит ломать комедию! Говори, что на тебя нашло, сука! Или я перережу твою глотку!
-- Пусти! Я всё расскажу. Пусти, говорю!
-- Слушаю, -- сказал Дарвик, отпустив раскрасневшуюся шею.
-- Маятник -- предатель! Вокруг тебя змеи! И не ровен час, когда они вонзят в твою спину клинок! Откуда знаю? Да потому что твой хвалёный калека запер меня в Нуттглехарте! Я наведалась в больницу с плановым визитом, спустилась в Третий сектор и могла там остаться навсегда.
-- Чушь!
-- Можешь сам у него спросить! Разве ты не чувствуешь? Не замечаешь, что он изменился? Что уже не столь лоялен и категоричен в выполнении приказов?
Оло задумался. Странный случай в "Цирке" расследовался, но получить мало-мальски дельные ответы так и не удалось. Маятник кормит его завтраками, курирует несколько архиважных направлений в военной области, но все они будто топчутся на месте.
-- Возвращаемся в Трезубец. Расскажешь обо всём по дороге. Немедленно собирайся.
-- Нет! -- отрезала Магнолия. -- Я никуда не поеду. Дорога долгая, а в Трезубце мне страшно. Я хочу, чтобы ты обо всём узнал здесь и сейчас. Но только после того как обнимешь меня.
С этими словами она развязала пояс халата и скинула одежду на ковёр. Оло изучил её исхудавшее бледное тело. Раньше оно было другим: сильным, загорелым, с гладкой, ровной кожей. Но теперь Магнолия перестала казаться хищницей, львицей, которая охотилась на больных, отставших от стада антилоп. Сейчас Магнолия походила скорее на ту самую антилопу, и, как не странно, Ван Дарвику это нравилось.
-- Мы не можем здесь оставаться, -- предпринял он сомнительную попытку настоять на своём, но тут же был обвит иссохшими, но по-прежнему крепкими руками. Оло обнял её в ответ. Они целовались, оказавшись в свежей мягкой постели.
-- Доверься мне, -- прошептала Магнолия, -- ты же соскучился. Я всё расскажу тебе, всё до мельчайших подробностей. Потерпи чуть-чуть. Сначала я, а после всё остальное.
***
