Но Рензо не отвлекался на посторонние голоса в своей голове. Он не понимал, что с ним происходит, но знал, что где-то рядом Джулия и она в опасности. Безликие карлики-гибриоиды сиганули вниз, скрывшись за обвалившейся стеной. Рензо перемахнул через лежавшего метеоролога, бросился к сердцу защитного сооружения. Торопливость сыграла с ним в поддавки. Откуда не возьмись, перед глазами пролетело что-то тёмное и в ушах зазвенело, будто затрещала пожарная сирена. А потом Атлас увидел лыбящуюся жабу с булавой в лапах. От сильного удара Рензо рухнул на колени. Он собирался сопротивляться, но не мог сообразить, как именно. Сзади, исподтишка, кто-то, впрочем, понятно кто, старина глиняный, всадил в него острую алебарду, которая прошла насквозь и вышла расписным, узорчатым металлическим наконечником с другой стороны, прямо перед глазами Атласа. Помутнение пришло не раньше успокоения, немного запоздав. Какого рожна я сюда попёрся, подумал Рензо отчаянно, но вместе с тем смиренно. Тебя сгубят шлюхи, твердила ненаглядная мамаша одного захолустного борделя, но, выходит, ошибалась. Крепко промахнулась, грёбаная честная давалка! Наконец-то он услышал её голос. Её крик. Не шлюхи из треклятого Сент-Валена, а Джулии Фокстрот. Она звала его на помощь.
Факелы потухли, огонь сорвался с привязи и набросился на свои жертвы. Люди запылали, поглощаемые безжалостной стихией. Поднялся чёрный, ядовитый дым, который собрался в большое облако под сенью древних деревьев. Крики и стоны расщепляли пустоту, занимая собой всё пространство мрачной чащи. Густое облако, походившее теперь на тучу, приняло обличие, разверзло свои белые очи и воззрилось на ту единственную, кого не коснулся карающий костёр. Джулия рыдала, укрывала залитое слезами лицо тонкими, хрупкими ладошками, но она не могла встать и убежать. Здесь, под землёй, в катакомбах разрушенного замка, она потеряла контроль над своим телом, оно стало непослушным и словно чужим. Два безликих гибриоида восседали напротив, предварительно устроив небольшой костерок из сухих листьев и хвороста. Отблески пламени заботливо облизывали их накидки. Карлики любовались корчащейся от бессилия Джулией. Им нравилось её обнажённое, несравненно прекрасное тело. Выросшая туча моргнула и устремилась вниз к Джулии. Девушка визжала, срывая голос. Она могла бы лишиться рассудка или впасть в забытье, но что-то ей мешало, кто-то её сдерживал: безликие гибриоиды. Сизое облако ворвалось в развалины подземных чертогов, пробежалось по его пустым залам, облизало своим едким существом все руины и застыло перед заплаканным личиком перепуганной Джулии.
-- Балай-да-утран примет щедрый дар, -- раскатилось глухим эхом по залам забытого форта.
-- Поднимется Первый Последователь Хсара, -- прогремело второе эхо. Говорили безликие.
"Дик ан амона Хсар. Бойа кан адаорин ароле. Биини фи омо лори ёкун вон йейин", -- наспех прошептало облако и вонзилось в гортань Джулии. Оно проникало всё глубже и глубже, пронизывая тело Джули насквозь. Всё её нутро обжигало нестерпимым пламенем. Органы спутались, стянутые тугим узлом, и собрались вырваться наружу, сдерживаемые лишь тонкой кожной оболочкой. В ушах нарастал интенсивный гул, будто перед носом пронеслась эскадра истребителей. Подступала вселенская тошнота, начались конвульсии, руки и ноги колотили по сырому камню. Джулия извивалась с одного бока на другой, отбивая себе всё живое, рассаживая колени и локти в кровь.
-- Тише, балай-да-савфан, -- примирительно попросил карлик высоким, несвойственным монстру голосом, -- храни свой оттум.
Джулия застыла, когда туча скрылась в бездонных недрах её плоти. Она замерла, выгнулась и обмякла, потеряв связь с реальностью. Гибриоиды поднялись с холодного камня, подобрали плотный шерстяной свёрток, лежавший рядом, расправили его. Подошли к Джулии и заботливо укутали в шерстяное полотно. Она дышала, громко и ровно. Так спят больные после действия жара. Карлики с лёгкостью подняли её, взяв за плечи и ноги, и отнесли в расщелину, образовавшуюся после очередного проседания почвы. Осторожно уложив её в яму, гибриоиды ушли. Их балай-да-савфан больше никто не тронет. И она увидит только прекрасные сны.
Глава 8.
