В квадратное белое помещение вкатили огромную медицинскую тележку, напичканную электроникой. На каталке покоился Самюэль Фрай. В его тело врезались мириады проводов, подсоединённых к автономной системе жизнеобеспечения. Кожа Фрая побледнела, он походил на труп. В центре квадратной стерильной комнаты стоял прямоугольный футуристический гроб. Прозрачная крышка зависла над ним в паре метров. Прямоугольный короб, такой же белый и стерильный, как вся палата, предназначался для сеансов ЙЕФ-терапии. Больного аккуратно переложили внутрь машины, прозрачная крышка поплыла вниз. За процедурой наблюдали. Министр здравоохранения, врачи и некоторые политики. Фрая переподключили к аппарату, теперь дыхание Лидера зависело от действий машины и от результатов суровой, но необходимой терапии. Заработали механизмы, прямоугольник слегка накренился так, чтобы зрители за стеклом могли видеть безжизненное лицо Фрая. Спустя минуту в коробе что-то заурчало, затрещало, будто включили копировальный аппарат. За стеклом пронеслось несколько ярких вспышек. Свет был прозрачным, ослепляющим. Чиновники замерли. На мониторах врачей, курирующих процесс облучения, изменились показатели. Участилось сердцебиение, активизировались нейроны. Последовала очередная серия вспышек. Пауза. Короб бурчал и тарахтел, лицо Фрая оставалось прежним.
-- Как дела? -- спросил один из членов Конфорнума у врача, уставившегося в экран.
-- Пока непонятно. Нужно ждать. Уровень облучения в норме, но этого мало. Скоро доза превысит допустимый показатель, тогда и посмотрим. Ему вводили сыворотку, должен выдержать.
Вспышки. Пауза. Вспышки. Пауза. Около пятнадцати минут под прозрачной крышкой технологичного гроба мелькали молнии. После очередного залпа на мониторах службы сопровождения загорелись красные индикаторы -- что-то пошло не так. Операторы суетились, сверяли показатели. Министр здравоохранения стояла как вкопанная, пожёвывая нижнюю губу. Она понимала, что происходит. Чёрный эликсир, обязанный заблокировать пагубное влияние ЙЕФ-лучей на организм больного, не справлялся со своей задачей. Структурная целостность эликсира была нарушена, она её нарушила, введя в колбу раствор хлорида натрия.
-- Катастрофа! Машина не справляется! Катастрофа! Ничего не выходит! -- кричал кто-то из медиков. Другие били по клавишам, пытаясь разблокировать капсулу, в которой умирал Фрай.
ЙЕФ-лучи сожгли Фрая изнутри. Сердце Лидера остановилось. Прямоугольный короб опустился в исходное положение, крышка поплыла вверх. Зрители за стеклом пребывали в шоке, на многих не было лица. Женщина, ответственная за смерть Фрая, утёрла слёзы рукавом белого халата и покинула помещение, не проронив ни слова. Она вышла в коридор, спустилась по лестнице вниз, остановилась у стендов, демонстрирующих достижения илейской медицины. К ней подошёл Оло Ван Дарвик:
-- Ну как всё прошло?
Женщина посмотрела на него заплаканными глазами. Её губы дрожали, на уже немолодом лице проступили морщины. Она не могла говорить и только едва заметно кивнула, после чего разрыдалась и поспешила уйти подальше от любопытных глаз рабочего персонала. Оло Ван опустил свой идеальный череп и глубоко вздохнул, уставившись на узоры плитки, которой выложили холл медицинского учреждения. Несмотря ни на что, он горевал. В конце концов, Фрай его брат, пусть и сводный. В чём-то их судьбы схожи -- оба слишком рано потеряли любимых. У обоих растут дочери. Ван Дарвик всё отлично понимал, но не мог отказаться от амбиций и планов, которые вынашивал много лет и мысленно подпитывал каждый миг своей жизни. Многим пришлось пожертвовать, в том числе Самюэлем Фраем, братом, Лидером Илейских Территорий.
***
Верховный Конфорнум собрался вновь.
-- Почтим память нашего бывшего руководителя, прекрасного Лидера Самюэля Фрая. Все мы знаем, что он был прекрасным человеком и талантливым управленцем. Решение о похоронах ещё не принято, но согласно завещанию, которое оставил Фрай, он просит сжечь его и пепел закопать на севере, недалеко от Олос-Марка. Оттуда он родом, если вы помните, -- начал собрание председатель Конфорнума Виктор Соломон. -- Однако, несмотря на скорбь, мы обязаны поднять несколько вопросов, которые затрудняют наше положение в мире и тормозят развитие всех территорий. Не возражаете, если я их озвучу?
В зале собраний не раздалось ни звука. Семнадцать членов Конфорнума приготовились слушать о тех проблемных местах, которые так беспокоят председателя. Конфорнум в обязательном порядке посетили ведущие политики Илейи, Лидеры крупных городских центров, в том числе и Николас Арзор. Одетый с иголочки, загорелый, он напоминал туриста, который забрёл на заседание кружка бледных книголюбов. Однако взгляд у Арзора был беглым, нервным. Он часто облизывал губы и всячески теребил кожаный ремень своих наручных часов.
