-- Ваш разум в порядке, но подсознанье нестабильно. Теневые эмоции подвержены прямым сообщением со всем, что доставляет информацию в ваш мозг. Разъясню. Представьте, будто вы долго загорали под палящим солнцем без крема. И сгорели. Конечно, ваша кожа покраснела, болит и нуждается в заботе. И любое, даже самое лёгкое касание с одеждой или с чем-то ещё, пусть самым легковесным и незаметным, отзывается сильной болью. Кожа без защиты ослаблена. И минимальное воздействие на неё приносит вам страдание. А теперь представьте, что ваш разум -- это кожа. И встреча с вашим недругом -- грубое соприкосновение кожи и, скажем, мочалки. Результат -- сильные болевые ощущения, которые вы запомните надолго. Понимаете?
Джулия кивнула. Она всё понимала, но не соглашалась. С ней всё в порядке. По крайней мере, было до тех пор, пока какой-то сраный карлик не влез в распахнутое окно в гостинице Ваздока, и заговорил с ней, одурманив каким-то наркотиком. Но Джулия ответила, что, наверно, доктор прав, что так оно на самом деле и есть. И выслушала, какие меры они вместе примут, чтобы кошмары прекратились раз и навсегда.
Изредка, раз-два в месяц, в общий блок, где без каких-либо предубеждений соседствовали и мужчины и женщины, разделённые лишь тонкой фанерой, приводили нового сожителя. Обычно это был бывший пациент Второго Сектора Нуттглехарта, который пошёл на поправку. Джулия обратила внимание на её совсем юное личико и пышные, роскошные белые волосы. Привлекательная и по-детски хрупкая она представляла бы интерес для любого мужчины, но почему-то очутилась в психиатрической лечебнице.
-- О, привели, -- бросила соседка по койке вслух, как бы между прочим, -- смазливая, даром, что мужика своего зарубила насмерть.
Блондинке показали её спальное место, тумбочку, ящик, в котором можно хранить некоторые вещи. Больничная пижама сидела на девушке неестественно и грубо, и Джулии хотелось подойти к ней и сорвать эти отрепья. На взгляд она младше Джулии лет на пять, но второй казалось, что между ними разверзлись полвека. Как бы там ни было, Джулия твёрдо решила познакомиться с ней. Но всё вышло не совсем так, как того планировала Фокстрот.
На ужин подавали лапшу и отварную курицу. Десерт состоял из сочного вишневого пирога. У всех в Нуттглехарте было приподнятое настроение, близился большой праздник Обновлённого Цикла, который отмечается весело, шумно, на широкую ногу. Всё менялось за стенами лечебницы, мир и Илейа переживали трансформации. Но здесь, в Первом корпусе, всё текло своим чередом, неспешно и независимо от чего-либо извне.
Джулия взяла кусок пирога и подошла к новенькой, которая с аппетитом умяла последнюю крошку своего лакомства.
-- Привет, -- подойдя со спины, сказала Джулия, -- хочешь моего пирога? В меня больше не лезет.
Блондинка обернулась и вздрогнула. В её глазах вспыхнул ужас, губы задрожали, руки ухватились за скамью, она закричала. Персонал подоспел вовремя, предотвратив драку. Блондинка собиралась разорвать Джулию, рычала и оскорбляла.
-- Паскуда! -- самое безобидное, что вырывалось у милой девочки.
-- Тварь! Шлюха! Подстилка! Гнойная ты прошмандовка! Сука! -- кричала она неестественным для такой миловидной внешности хриплым голосом. -- Монстр, чудовище! Я вижу его! Я не слепая! Вот он, прямо за тобой, чёртова ты блядь! Сдохни, ты и твоя поганая, уродливая тень! Ты не одна из нас, ты хуже, блядское ты чучело!
Блондинку подхватили надсмотрщики и поволокли в изолированную камеру, где иногда, очень редко, содержали на короткий срок буйнопомешанных.
-- Убью тебя, убью! -- продолжала орать девушка на ошарашенную Джулию. -- Убью так, как вы прибили моего единственного! Я не спятила! Я всё помню! Это не я его зарезала! Жертва, ты станешь жертвой, мразь!
Крик стих. В столовой стали шептаться, кто-то осторожно подошёл к Джулии и тихо спросил:
-- Вы, что ли, знакомы с ней?
-- Не поверите, но в первый раз её вижу, -- отстранённо ответила Джулия.
-- Ага, понятно. Рано, видать, из второго выписали, -- буднично протянул кто-то, голос принадлежал мужчине, -- так бывает, не бери в голову.
Но Джулия озаботилась. Напрягая память, она с трудом вспоминала её лицо, пыталась соотнести его с теми, кого когда-то знала или видела. Ничего не получалось, они незнакомы.
-- Вы уверены? -- спрашивал Карл у Джулии на следующий день после происшествия.
-- Абсолютно, -- кивнула Фокстрот, -- мы не встречались.
Карл заглянул в личное дело, на обороте которого аккуратным почерком были выведены фамилия и инициалы имени -- Браун А-С.
