-- Амалия Скотт Браун, -- протянул психотерапевт, -- попала в Нуттглехарт за убийство своего парня. Пробила цепью ему макушку. Всё признала, показала орудие преступление. После экспертизы медики установили целый букет психических расстройств. Амалия всё время твердила о гигантском чудище из глубин космоса, которое ждёт, дословно "первого камня, на котором восстанет храм истины, куда придут настоящие пасынки, а не лжетворцы". Также у Амалии полно жестоких наклонностей, галлюцинации, в которых она видит "всадников на шестиногих конях, что режут и сеют смерть" и прочее.
-- Зачем вы мне всё это рассказываете? -- не сдержавшись, спросила Джулия.
-- Не знаю, -- оторвавшись от личного дела, проговорил Карл, -- она грозилась вас убить, полагаю, вы должны понимать, что к чему.
-- Тогда, быть может, возьмёте меня в свой учёный совет и будете консультироваться по всем клиентам вашего заведения? -- злобно спросила Джулия, но ответа не ждала. -- Могу я идти? Работа простаивает.
-- Не задерживаю, -- выдохнул доктор Карл и снова погрузился в чтение, но в мыслях безбожно ругал себя за столь глупое положение, в котором оказался секунду назад.
А ночью, в самый тёмный час, случилось страшное событие, перевернувшее и так несладкое существование Джулии. Ей снова снился кошмар с Инсаром в главной роли, но досмотреть сон ей не дали. Две пары рук небрежно и грубо стянули её с верхней койки и куда-то потащили. Рот залепили клейкой лентой. Джулия трепыхалась, пыталась вырваться, но крепкие руки держали её насмерть, не шелохнуться. Они оказались в туалете, или точнее в уборной, где и душ и толчок стояли друг напротив друга. Высокая и сильная Бо, кудрявая идиотка с жирной мордой, и тощий и жилистый даун-сономит, имени которого Джулия не знала, и знать не хотела. Они бросили её на кафель и отошли по сторонам. Джулия сорвала ленту с губ, закричала, но эхо съедало звуки, выходило слабо и как-то невразумительно. Из темноты к Джулии зашаркала своими семимильными шажками Амалия. В руке она держала здоровенный разделочный нож, который, видимо, спёрла с кухни.
-- Твоя тень следует за тобой, сука, -- зашипела Амалия Скотт-Браун, -- но я вырежу её, заберу себе и прекращу твои мученья! И ты, потаскуха, больше никогда не будешь с Ним. Ты не балай-де-савфан, дрянь! Я -- балай-де-савфан!
-- Повтори! -- Джулия пришла в шок. Эта девка знает о том, что с ней стряслось. Она может рассказать, она знает.
-- Молчи, мясо, -- приказала Амалия, -- сейчас я буду резать, и ты не станешь противиться. А потом я вобью этот нож в твою черепушку, чтобы весь дух вышел через эту трещину.
И тут на Джулию накатила острая, бешеная, ирреальная боль. Она пришла быстро, без стука. Врезалась так, будто в авто несёшься навстречу бетонной стене, которая уже со скоростью звука летит на тебя. Джулия застонала, жалобно и проникновенно, схватилась за живот, за рёбра, пах. Везде гудело, ныло и тянуло. Будто внезапно пришли месячные, умноженные во сто крат. Казалось, будто ещё чуть-чуть и её разорвёт на части, как воздушный шарик, наполненный красной мутной жижей.
-- Хватит кривляться! -- требовала Амалия, выходя из себя.
Джулия не слышала её. В голове звенели миллионы будильников, играл духовой оркестр и сквозь всю эту какофонию проникал извилистый и тихий незнакомый голосок, который шептал одно единственное слово -- убей.
